- Да нет. Редко... Но метко. - ответил Егор. - Я тут не так давно суицид пытался совершить, а они помешали. И в прошлом месяце меня с перепоя чуть кондрашка не хватила. На полу очнулся, а эти втроем надо мной стоят. Колышутся... У тебя, я так понял, такие же гости?
- Да, точь в точь. - ответил Петр, который во время рассказа Егора чему-то кивал и грустно улыбался. -А колышутся все время, потому что они не отсюда.
- Ну понятно, что не отсюда, - раздраженно сказал Егор. - А откуда тогда? Из другой галактики? Параллельного мира?
- Из другого времени.
- Не понял!
- Из очень далекого прошлого. Они здесь не совсем материально, скорее, в виде некой проекции. Но даже проекция эта вполне способна воздействовать на реальный мир.
Егор вспомнил заглохший мотор в гараже и прикосновение длинного корявого пальца к груди. Затушил сигарету. Хотел точки над "и"? Вот, получай теперь!
- То есть, это никакие не глюки, а настоящие существа, которые приходят к нам из прошлого? - подытожил он.
- Нет, Егор, не глюки! - усмехнулся Петр. - Не можем же мы с тобой, два совершенно незнакомых человека, настолько одинаково бредить?
- И чего им от нас надо?
- Шоколада! - резко ответил Петя. В глазах не осталось ни капли сумасшествия, на Егора смотрел совершенно нормальный, только очень уставший, человек. - Зачем тебе это? Меньше знаешь, крепче спишь.
- Ага! Теперь точно крепко спать не получится. Давай, Петр Валентинович! Сказал "а", говори "б". И весь остальной алфавит, желательно.
Тот странно посмотрел на Егора, словно с неким сочувствием, потом спросил:
- Что, совсем тяжко живется?
- Нет, бля, я просто так здесь таблетками питаюсь! От счастливой жизни! - Егор злился все больше, чувствуя, как Великая Китайская стена трещит по швам. - Рассказывай, не томи уже!
- Варяги, - вдруг сказал он, закуривая еще одну сигарету.
- Какие варяги?
- Я их так называю.
- Почему?
- Ну, пришлые, чужие, - пояснил Петр. - Захотелось мне так вот... Они ведь на самом деле совершенно чужие. Даже не чужие, а скорее - чуждые. Чуждые людям. Абсолютно. Нас объединяет только наличие разума, способность мыслить, анализировать, творить. А все остальное: этические, нравственные, социальные нормы, да и сама мораль, - у них совершенно другое. Наше вечное "добро и зло" тут и рядом не стояло. У них, наверное, и понятий-то таких нет, там все настолько сложнее и изощренней, что нам с тобой - просто не осознать. Блин, Егор, у них даже души нет, представляешь?!
- Нет, - Егор не представлял.
- Только холодный, равнодушный, радикально иной, разум... А к нам они лезут, потому что жить хотят. Как все. Тут как раз все просто. - Петр Валентинович сам увлекся рассказом, наклонился к Егору, глядя ему прямо в глаза, словно учитель, втолковывающий двоечнику теорему Пифагора. Зашептал. - Их же не существует здесь. В нашем, настоящем времени. Они там остались, в прошлом. Физически, во всяком случае, они на данный момент во Вселенной отсутствуют. Понимаешь?
Проигнорировав недоуменный взгляд Егора, он продолжал:
- Варяги эти очень давно жили. Миллионы лет назад. Не на Земле, а на другой планете. Может, как раз на той самой Нибиру. А потом...Толком неизвестно, когда и что именно произошло. Сцепились они вроде бы насмерть с кем-то, с кем не стоило, а те им жопу и надрали. Да так надрали, что стерли на хрен с лица... Вселенной. Полностью. До последнего Варяга.
- С кем сцепились-то? - спросил Егор тоже почему-то шепотом. - Типа есть кто-то еще круче, чем Ануннаки?
- Ну, если представить, что Вселенная бесконечна, то получается, что количество разумных существ тоже бесконечно. Также, как и их своеобразная иерархия по степени развития технологий... Как сказал один мудрый товарищ: "Каким бы ты сильным не был, как бы ты быстро не бежал и так далее, всегда найдется тот, кто сильнее тебя и выше прыгает" и что-то там еще... Все логично. Варяги встретили других представителей разума. Чего-то не поделили, решили побыковать, а сомбреро оказалось не по Хуану. Вот и нет Варягов...
- Подожди, Петь! - у Егора в голове "смешались в кучу кони, люди", надо было как-то упорядочить сумбурный поток информации. - У меня три вопроса. Первый - если их когда-то жестоко замочили всех до единого, как они сюда к нам пролезают? Второй - они хотят жить. Или хотели... Зачем им тогда мы? Ты, я, еще, наверное, такие же есть... И третий вопрос - причем здесь на хер шумеры?
Петр Валентинович покивал, как будто, соглашаясь со справедливостью и уместностью заданных вопросов, как профессор на лекции, потом продолжил:
