Хозяева медлили, наслаждаясь моментом. Желтые глаза светились презрением и злобным торжеством. Они возбужденно общались друг с другом, наверное, решая, как поизощренней меня казнить, чтобы я прочувствовал сполна последствия своей наглости и неповиновения.
Я закрыл глаза и погрузился в себя, ожидая приговора и его исполнения. Эмоций не было, если не считать смутного, толком не оформившегося ощущения глобальной неправильности происходящего. Словно, застыв вот так без надежды и сил, я поступал неправильно, предавая кого-то. Будто, несмотря на полную безвыходность положения, я должен был все равно во что-то верить и что-то делать. Странно... Что тут можно сделать?
Снова открыл глаза. Вместо горбатых фигур меня окружала стена. Крепкая, высокая. Следующий барьер. Очередной обруч, сковывающий мои возможности. Я мысленно потянулся к ней, потрогал холодную твердую поверхность, а потом начал пробивать в ней дыру. Не было ни поднимающейся из глубины души ярости, гнева, ненависти, не было никакого надрыва всех сил моего естества, я просто спокойно, не думая ни о чем, ломал стену. Словно рабочий на стройке, неторопливо разрушает фундамент старого здания, чтобы освободить место для новой постройки. Совершенно не представляю - как, но у меня получалось. Отвалился один кусок, потом второй, побольше, следом исчез целый фрагмент от низа до верха, следующий, а потом рухнула и вся стена. Я протянул руку и взял то, что находилось за ней...
Дальше - все, как в тумане. Или, в облаках пыли, поднятой упавшей стеной. Из этой пыли проступили фигуры Ануннаков, почуявших неладное и встревоженно задвигавшихся. А потом тело рванулось в сторону, стараясь как можно меньше потревожить лежавшую на руках Настю. Мелькали ленты, выпущенные Дятлами, били с неба два огромных кулака, хозяева атаковали сознание с яростью охотника, упускающего уже вроде бы пойманную добычу... Все как будто не со мной. Я совершенно не осознавал, что делает моя физическая оболочка, чтобы остаться живым. Сквозь все это безобразие вокруг я увидел Лешего. Он радостно улыбался и нетерпеливо подпрыгивал.
Я вдруг понял, что никуда бежать не надо. Надо просто взять и оказаться рядом с ним. Все очень просто, раз и все...
На короткий миг я выпал из реальности, а потом увидел перед собой, буквально на расстоянии вытянутой руки, суетящегося Леху. Ни хрена себе! Оглянулся. Растерянная кодла хозяев была далеко позади. Разглядели меня, яростно взвыли хором и бросились наверх по склону. Леха нагнулся, словно собираясь поднять что-то с земли, а потом выпрямился, ведя руку с зажатым в ней небольшим странным предметом вертикально вверх. За рукой в воздухе оставался расширяющийся след или щель, из которой били лучи яркого дневного света. Словно молния выхода из палатки, которую открыл Леший. Вот только палаткой была целая равнина, а что ждало нас там, "снаружи", знал только мой друг. Щель, колыхаясь, словно от ветра, висела в воздухе. Леха молча повернулся ко мне, осторожно взял у меня из рук тело Насти и шагнул прямо в вертикальный росчерк света.
- За мной, Егорка! - донеслась из-за его спины короткая фраза, и он исчез.
Я последний раз оглянулся на приближающуюся толпу и шагнул за ним. Прямо в ослепительный белый свет. Сзади донесся многоголосый яростный вой, а потом наступила тишина.
12.
Тишина.
Ватная, абсолютная и настолько плотная, что кажется - можно поднять руки к ушам и ее потрогать. Егору она представлялась в виде желтой монтажной пены, которую залили ему в уши, а она, заполнив собой все полости черепа, затвердела и выдавилась из ушных раковин бесформенными шишковатыми затычками. Или, как будто, внезапно разросшемуся мозгу стало тесно и скучно в голове и он, найдя себе путь через первые попавшиеся отверстия с интересом выглядывал наружу, полностью перекрыв любые звуки.
"Забавно... - усмехнулся про себя Егор, представив себе эту картину. - Вот, что значит разум, открытый миру..."
А еще - темнота.
Темно серая, рассеченная тонкими, еле видными, ветвящимися прожилками капилляров век. Ну, с темнотой-то все понятно - глаза закрыты. А вот почему не слышно ни хрена - загадка...
Егор уже минут десять находился в каком-то непонятном трансе, полностью уйдя в свои мысли и совершенно отключившись от мира вокруг. Никогда в жизни ему не удавалось достичь такого своеобразного "самадхи", хотя попыток было - не перечесть. Психотерапевты, таблетки, алкоголь... А тут, на самом пороге небытия, пришел на берег Реки, опустил задницу на деревянный навес пляжной скамейки, торчавший из-под снега, закрыл глаза, задумался и вдруг, раз! Улетел в неведомые дали.
