Щелкнул кнут извозчика. Кожаная плетенка перехлестнула руку злодея, возница дернул рукоять, неизвестный вскрикнул и повалился наземь, громыхнул выстрел. Бог весть, куда улетела пуля, но я остался цел.
Возница спрыгнул с козел, придавил злодея коленом, скрутил ему руки и рывком поставил на ноги. Я подошел к ним, вгляделся в лицо нападавшего, увидел в глазах отчаяние и злобу. На вид он был лет тридцати от роду.
— Итак, ваша фамилия Климов? — с напором в голосе сказал я.
— Нет. — В глазах злодея мелькнуло недоумение.
— Нет? Значит, Шубин, — с уверенностью кивнул я.
— Как вы узнали?!
— А Климов, значит, тот, кто убил голштинского ученого, — промолвил я.
Кучер попробовал, хорошо ли держатся путы на руках Шубина, и громко свистнул. Послышался топот копыт, подъехала черная карета, и к нам подбежали полицейские драгуны.
— Принимайте, господа! — скомандовал возница. — Это бывший поручик Шубин. Сразу же допросите…
— Ладно-ладно, — недовольно проворчал офицер. — Мы свое дело знаем.
Не нравилось ему получать приказы от майора из Санкт-Петербургского драгунского полка.
Кучер сорвал с головы картуз, а заодно и парик, сбросил с плеч кафтан и превратился в Михаила Дмитриевича Балка.
— Пошли, — будничным тоном сказал он.
И мы двинулись в дом графини Неверовой, где двое «оборванцев» поднялись с сундуков и также сбросили с себя лохмотья. Я подал знак рукой, и Балк с офицерами остановились перед входом в гостиную. Внутрь я вошел один.
Отставной штабс-капитан Репа встретил меня недоумевающим взглядом — по оговоренному с ним сценарию он должен был вернуть меня.
— Вы слышали выстрел?! — спросил я, еще возбужденный уличным происшествием.
— Выстрел?! — одновременно воскликнули тетушка и Яков.
— Выстрел! — подтвердил я. — Я вышел на улицу, и в меня стреляли!
— Боже мой, ты цел?! — Яков кинулся ко мне и участливо обхватил за плечи, котенка Розьера зажав кое-как под мышкой.
— Цел! — радостно ответил я и расхохотался. — Представляете, случайно мимо проезжала полицейская карета, и стрелявшего схватили!
— Вот уж действительно повезло! — воскликнул Яков, глаза которого горели от неподдельной тревоги. — Дружище, пока не закончится это дело, тебе нельзя ходить без охраны!
— Тебе нельзя без охраны тем более! — ответил я.
— Я как раз рассказал графине Марии Никаноровне о том, какое важное задание ты выполнял!
— И тебя втянул против твоей воли, — добавил я.
— Да что я… — со смущением промолвил Яков.
— В любом случае все позади. Злодеев было пятеро. Этого, последнего, удалось захватить живым. Будь уверен, на первом же допросе он выдаст всех…
— Ты же говоришь, он последний, — нахмурился Яков.
— Последний из исполнителей, — уточнил я. — А теперь он назовет имя главаря всей шайки.
— Превосходно! — Яков прищурил глаза и кивнул, будто только сейчас оценил по достоинству мои действия.
— Ах, я же говорила, что ты якобинец! — вскрикнула графиня.
— Полно вам, тетушка! — всплеснул я руками. — Давайте забудем старые обиды! Время пить шампанское в честь нашей победы! Велите подать бокалы!
— Экий ты прыткий! — покачала головой графиня. — Ладно уж. Спасибо скажи своему другу. — Она указала подбородком на Якова. — Отложим семейные вопросы на потом…
— Лучше уж насовсем, — вздохнул я.
— Егорыч, распорядись, чтобы накрыли на стол, — приказала графиня старому слуге, который на протяжении всего разговора мялся в дверном проеме.
— Признаться, как-то неловко мне, — промолвил Яков. — Вроде и рядом был, а каждый раз так получалось, что ты без моей помощи управлялся.
— Я и так тебе по гроб жизни обязан! — махнул я рукой. — Разбойников было пятеро. Правда, один из них явно стоял в деле особняком. Я имею в виду Пескарева Филиппа Юрьевича. В свое время господин Мартемьянов добился того, чтобы этого Пескарева посадили в тюрьму. И поделом! Подлец мечтал захватить имение Мартемьяновых и посредством шантажа собирался жениться на Акулине.
— Мерзавец! — вспыхнула Мария Никаноровна.
— Но в тюрьме он задержался ненадолго. А освободившись, упек в свою личную тюрьму самого господина Мартемьянова. Тут одно остается тайной, впрочем, несущественной. Состоял ли Пескарев изначально в заговоре и, угодив в тюрьму, немедленно воспользовался помощью своих покровителей? Или в тюрьме его завербовали заговорщики и условием освобождения поставили участие в деле?
Отставной штабс-капитан почесал подбородок с тем же усердием, с каким только что ублажал котенка. Он сгорал от любопытства, но вопросов не задавал.
— Остальные злодеи, похоже, из числа обычной сволочи, — заключил я.
В гостиную вошел Егорыч с шампанским.
— Ступай, любезный, — отпустил я старого слугу, сам откупорил бутыль и, наполняя бокалы, вновь заговорил: — Итак, помимо Пескарева, это некие Билингслейд, Капитонов, Климов и поручик Шубин, тот самый, что выдумал заговор против императора, благодаря которому граф Каменский сместил с должности Кутузова и сам стал генерал-губернатором Петербурга.
Я подал наполненные бокалы графине и Якову.
— Что ж… — Я одарил собеседников широкой улыбкой. — Первый тост за мою любимую тетушку!
— Ах, подхалим, — вздохнула Мария Никаноровна.
