— На том, чтобы ты покинула Санкт-Петербург и отправилась в Москву.
Я заметил, что мосье Каню коротал время с газетой. Я отправил французишку на козлы, а сам пролистал «Санкт-Петербургские ведомости». Карета тронулась, и в это мгновение я заметил среди объявлений знакомое имя. Немедленно вспомнил жгучую брюнетку в желтом платье с черной кашемировой шалью, пробежал глазами слова и словно услышал голос с французским акцентом:
«Почтенные господа через сие извещаются, что madam Шерамбо продолжает свое заведение в Толмазовом переулке в третьем по правой руке доме г-на Толмаза и ласкается надеждою, что оные господа удостоивать ее будут своим благородным посещением и сверх обыкновенного стола будут иметь в особых комнатах другие увеселения».
— Что там? — поинтересовалась Алессандрина.
— Так, ерунда, попалось знакомое имя, — ответил я и швырнул газету уличному попрошайке. — Брось ее в огонь, любезный.
А через некоторое время я обнаружил, что мы проезжаем мимо поворота на Толмазов переулок. Я нашел глазами упомянутый в объявлении дом. Значит, здесь теперь предлагаются «другие увеселения» от мадам Шерамбо.
Другие увеселения!
«Оп-оп! Оп-оп! А у дьяка телескоп!» — так напевала рыжая Алета.
И вдруг меня осенило! Я вспомнил слова Холмогорова-младшего: «Давай, говорил, Василий Васильевич, пройдемся по звездам, телескопы выдвинем». Я выглянул в окно и окликнул мосье Каню:
— Жан, ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-нибудь муди телескопом называл?
— Нет, сударь! — ответил камердинер с изумлением в голосе.
Я воздел очи горе. «Heus-Deus! Это ты подбросил газету, а затем заманил нас в Толмазов переулок? Наверняка клиент Алеты и тот заговорщик — один и тот же человек».
— Стой! — крикнул я вознице.
— Что случилось? — удивилась графиня.
— Поезжайте домой без меня, — сказал я. — Я должен навестить… одного знакомого. Он проживает здесь. Я задержусь ненадолго.
Алессандрина насторожилась. Она заметила охватившее меня нетерпение, и в глазах ее появилась тревога.
— Не волнуйся. Это старый знакомец, я должен обсудить с ним небольшое дело, — попытался я успокоить графиню.
— Что за дело? Сейчас?
— Потом расскажу! — пообещал я. — Да это так — пустяк, просто хочется покончить с ним поскорее!
— Ну, хорошо, — с неудовольствием согласилась Алессандрина.
Я вспомнил, что не имел при себе ни копейки.
— И вот еще что… Одолжи мне несколько рублей.
— Господи, да что же это за дело? — удивилась она.
— Ей-богу пустяк. Мелкий карточный долг.
— Ты игрок? — воскликнула Алессандрина, и ее глаза расширились от испуга.
— Нет, — рассмеялся я. — Согласился всего лишь раз в жизни. Играли в шутку, делали копеечные ставки. Я конечно же проиграл. И вот задолжал, даже не помню сколько. Кажется, чуть больше двух рублей.
Графиня схватила меня за руку, взгляд ее стал жалобным, умоляющим.
— Андрэ, дай слово, что ты не собираешься отыгрываться, — попросила она.
Я покрыл поцелуями ее руки:
— Глупости, глупости, душа моя! Спроси у Жана, он подтвердит, что я никогда не питал интереса к карточным играм. Это была шутка, я отдам старому знакомцу деньги — и все!
— Тогда мы можем тебя обождать, — заупрямилась Алессандрина.
Я удивился тому, что она так испугалась. Наверное, у нее была личная драма, связанная с карточными долгами. Может, ее непутевый брат питал нездоровую страсть к азартным играм?
— Милая Алессандрина, успокойся, прошу тебя. Поверь, я не испытываю ни малейшего интереса к картам. Поезжай домой, я вскоре догоню.
Она извлекла из сумочки несколько рублей и протянула их мне. Я взял деньги, коснулся губами ее щеки и покинул карету.
Я постучал в медную табличку, обождал некоторое время и постучал еще раз, погромче. Дверь отворилась, из глубины дома послышался гул — женский визг смешивался с мужскими голосами. Я пожалел, что не дождался, пока мой экипаж свернет за угол. Передо мною возникла хозяйка салона в неизменном черном платье и желтой шали. Не церемонясь, я двинулся вперед и поскорее закрыл дверь, надеясь, что непристойный шум не достиг ушей графини.
— Вы?! Опять вы?! — Кажется, мадам Шерамбо не на шутку огорчилась, что не переехала со своим заведением в Архангельскую губернию.
— И представьте себе, на этот раз за мною никто не гонится! — заявил я.
— Вы уверены? — спросила мадам.
— Уверен. Хотите — убедитесь сами.
— Ну, хорошо, — сдалась она. — Проходите, располагайтесь, барышни к вашим услугам.
— Меня интересует только одна, — понизив голос, сообщил я. — Рыжая девушка, Алета.
— О, вы, я вижу, однолюб. — В уголках губ мадам заиграла улыбка.
Она поместила мою шинель за перегородкой, жестом пригласив за собою, и мы прошли в гостиную. Несколько господ оккупировали круглый стол. Среди развлекавшихся с ними барышень Алеты не было. Мадам Шерамбо подвела меня к камину и потянула за руку, предлагая присесть.
— Алета сейчас подойдет. А пока не хотите ли испить чаю или кофею?
— Лучше проводите меня в ее комнату. — Я протянул рубль. — И подайте кофей в номер.
— Какой же вы пылкий! — усмехнулась мадам. — Обождите минутку.
