Аквинат полностью

Другими словами, интеллект использует абстрактную умопостигаемую форму – абстрагированную умом чтойность материальной единичной вещи – как средство познания единичного, схваченного в фантазме. Но при этом умопостигаемая форма оказывается лишь средством, через или благодаря которому интеллект познает материальное единичное; она не есть то, что он познает: «Умопостигаемые формы, которыми: актуализируется возможностный интеллект, не являются объектами интеллекта. Ибо они относятся к интеллекту не как то, что постигается, но как то, посредством чего совершается постижение»⁴⁶.

То, что здесь подразумевает Аквинат, легче всего пояснить, обратившись к современной нейробиологии. Вследствие неврологического дефекта, вызванного травмой или болезнью, некоторые пациенты страдают различными формами агнозии. Например, пациент со зрительной агнозией имеет нормально работающий входной канал зрительных данных и нормальный понятийный запас, но не может использовать зрительные данные для познания именно потому, что не может ассоциировать эти данные с соответствующими им наличными понятиями.

В популярном рассказе Оливера Сакса о случае зрительной агнозии пациенту, обладающему понятием перчатки и способному идентифицировать ее как таковую в тактильном восприятии, показывали перчатку. Сакс держал ее перед лицом пациента и спрашивал: «Что это?» Вытянутая поверхность с пятью выростами, тотчас отвечал пациент. Когда Сакс вновь спросил: «Да, но что это?», пациент напрягся, воспользовавшись ненадежным методом заключения от акциденций вещи к ее чтойности (как сказал бы Аквинат), и предположил: «Кошелек для мелочи?»⁴⁷ Пациент мог видеть предъявленный ему единичный материальный предмет, поэтому он легко мог описать то, что представало его глазам как «вытянутая: поверхность с пятью выростами». Но при всем том он не мог опознать предъявленную ему вещь как перчатку именно потому, что посредством доступных зрительных данных не мог ухватить quod quid est того, что видел.

С другой стороны, врач пациента, доктор Сакс, обладая совершенно нормальной зрительной системой, опознавал предъявленную ему перчатку как перчатку; но это не означает, что по этой причине он имел чтойностъ перчатки объектом своего знания. Скорее, как выразился бы Фома, Сакс имел знание этой материальной единичной вещи, знание перчатки как перчатки, через соответствующую универсальную умопостигаемую форму, ассоциируя зрительные данные с понятием перчатка^.

Итак, познавать универсально, в том смысле, в каком, по мысли Аквината, универсально познают ангелы: и люди, означает познавать вещи посредством общей природы, ими разделяемой. Познание единичного требует познавать универсально именно таким способом; даже осознанное видение чаши требует опознать ее как то или иное нечто, которым аффицируется наше зрение. Вот почему человек с нормально работающей зрительной системой видит перчатку как перчатку. Для здорового человека видеть нечто означает видеть это нечто как то, что оно есть. Это и означает «познавать универсально» в релевантном для нашей темы смысле.

Аквинат также считает, что более мощный интеллект способен познавать единичные вещи как подчиненные меньшему количеству универсалий более высокого порядка. Например, маленький мальчик познает мамину одноразовую кофейную чашку, прилагая к ней универсалию чашка. Но (при прочих равных условиях) химик, знающий природу пенопласта, и физик, имеющий понятие о базовых составных частях материи, подготовлены к более глубокому и полному познанию того же самого объекта. Они тоже познают через универсалию чашка, но эта универсалия подпадает под другие универсалии, а те – под третьи, и так вплоть до наивысшей универсалии, достижимой в этом случае для познающего человека; быть может, если речь идет о физике, вплоть до материи как таковой. Научное познание единичного локализуется внутри обширной системы вещей.

Эта черта познания, видимо, и есть то, что имеет в виду Аквинат, когда говорит, что высшие ангелы в познании должны подводить вещи под меньшее количество универсалий, чем низшие ангелы.

Он утверждает: