«Надо же, как быстро работают!» – думала она. – «Скорее из города! Баронессе хорошо: ее многочисленные родственники поднимут такой шум, что в самом крайнем случае госпожу де Круа упекут в монастырь замаливать многочисленные грехи, будь она хоть сама Сатана! А обо мне, кроме меня, и позаботиться некому! Пока все складывается одно к одному: Мефрэ начала выдавать своих клиентов, а их у нее было полгорода. Большую часть припугнут, обезденежат и отпустят. Но вот когда всплывет мое имя… Вот тут соберут все в кучу: и дружбу с беглой госпожой де Шатонуар, и знакомство с арестованной госпожой де Круа, и подозрительно скорую смерть мужа! А на пытке я, конечно же, сознаюсь, что регулярно участвовала в шабашах и воздавала богомерзкие поклонения дьяволу. Откупиться нечем. Дурак Балдуин оскорблен до глубины души и с радостью отправит на костер всех, присутствовавших вчера на пирушке. Вывод один: надо незамедлительно уносить ноги из Бретани, не то в один прекрасный момент я обнаружу себя стоящей на куче дров. Такого незаслуженного конца мне не надо, и теперь моим домом надолго станет дорога… Ну и пусть!!! В этой дыре сидеть тоже радости мало!»
– Выбирайся на Нантский тракт! – приказал она кучеру.
* * *
Ришар в этот момент смотрел на воробьев, сновавших между лошадьми и затевавших буйные драки из–за овса.
Он и Большой Пьер поспорили на двух драчунов. Солдат ставил на забияку с хорошо прореженным хвостом, а конюх на толстого крепыша.
Жаккетта тоже подсматривала за дракой одним глазом из–за кожаной шторки.
Забияка был проворней и постоянно наскакивал на противника. Но крепыш, возмущенно чирикая, отбивал его атаки. Так продолжалось довольно долго, но, наконец, переменчивое военное счастье улыбнулось и крепышу, когда задира сам выдохся от своих же наскоков и замедлил броски. Теперь толстячок пошел в наступление и прогнал ощипанного забияку от заветной пригоршни овса.
Довольный Ришар занял место кучера, недовольный Большой Пьер вскочил в седло. И карета поехала прочь из города.
Они даже не догадывались, что для Жанны и Жаккетты это не просто загородная прогулка, а начало длинного пути.
* * *
Вот и пригороды остались позади…
Пока экипаж громыхал колесами по мостовым Ренна, беглянки с замиранием сердца ждали, не остановят ли сейчас карету, и неприметная черная фигура одним словом перечеркнет жизнь с ее надеждами, радостями и горестями, оставив лишь короткий промежуток времени перед уходом в Вечность, заполненный страхом, страданиями и дикой болью.
Не прошло и полдня с того безоблачного раннего утра, когда Жаккетта отправилась возвращать миссал забывчивому помощнику инквизитора, но по накалу страстей и событий, словно месяц пролетел!
– Ришар! Ищи место для прива–а–ала! – крикнула Жанна конюху и, палец, за пальцем снимая перчатку, буднично и устало сказала Жаккетте:
– Доставай дорожное платье, на голову что–нибудь и обувь потеплее. Пора соответствовать дороге.
Ришар высмотрел удобную полянку и направил туда коней.
Пока Жаккетта переодевала госпожу, Большой Пьер разжег костер, подвесил над огнем котелок с водой и, со вздохом, подставил крепкий лоб под проигранные щелчки Ришару.
Занятая с головой Жаккетта, держа в зубах шпильки, выставила им корзинку. Жестами велела приготовить из ее содержимого что–нибудь съедобное и опять исчезла в чреве экипажа.
Хотя его никак нельзя было сравнить с обширным дормезом мадам Изабеллы, и, тем более, с дамским будуаром, Жанна упорно не хотела выбираться на уличный холод, предоставляя Жаккетте возможность проявлять чудеса изобретательности.
Вжимаясь в обивку стенки кареты, Жаккетта стягивала с госпожи пышное придворное платье из золотистой парчи.
Платье занимало больше места, чем Жаккетта и сундук вместе взятые.
С грехом пополам, Жанна, все–таки, высвободилась их наряда. Жаккетта надела на нее «скромное» бархатное платье, зашнуровала, упаковала жесткое парчовое великолепие и сразу стало просторней.
В теплом платье Жанна согрелась и, к облегчению Жаккетты, отправилась накидывать плащ на свежий воздух.
Выполняя продовольственный приказ, Ришар с Большим Пьером не вдавались в тонкости кулинарии.
Они просто поскидали в котелок найденные в корзине бобы, вареные яйца, копченое мясо, сыр, лук, морковь, немного проварили, и теперь пытались выдать получившие кушанье за «рагу по–деревенски».
В отличие от остальных, Жанна сегодня не ела, поэтому она безропотно потребляла похлебку, не протестуя против плохо очищенных целых луковиц и изредка попадающихся кусочков скорлупы.
Сытая Жаккетта оказалась куда более вредной и, обнаружив в своей миске яйцо в скорлупе, молча выудила его, и плюхнула в миску Ришара, забрав оттуда взамен очищенное. И лишний кусочек мяса в счет морального ущерба.
Жанна наелась первой, и, потягивая специально подогретое для нее вино, задумчиво разглядывала слуг.
Пора было заканчивать идиллию, и открыть им глаза на жизнь.
– Мы едем в Нант! – объявила она Ришару. – А ты, Большой Пьер, возвратишься в Аквитанский отель.
Вздрогнувший от неожиданности Ришар угрюмо промолчал, но старый солдат спокойно сказал:
Это еще почему?
