Пока подоспели друзья, кот уже ухитрился сильно располосовать Жаккетте руку, но она, не обращая внимания на дерущую боль, туго запеленала его в свой подол, оставив на свободе только шипучую черную голову.
– Ага, попался, оборотень! – воскликнул подбежавший Ришар. – Подставляй–ка спину под крест!
– Дай лучше мне! – израненная Жаккетта гневно смотрела на кота. – Друг называется, когти, как бритвы! У–у, рожа усатая! Врежу вот крестом по морде, сразу опомнишься!
– Не орите!
Сосредоточенная Аньес приступила к Таинству.
Она накинула на шею кота свой амулет против оборотней. По ее знаку Ришар осторожно выпутал пленника из Жаккеттиной юбки и крепко ухватил за лапы, не давая коту шелохнуться.
Что–то шепча под нос, Аньес начала поливать кота святой водой от носа до кончика мечущегося хвоста.
Коту было наплевать, дождь его мочить, или что другое – он продолжал шипеть.
Когда святая вода закончилась, в действие вступила Жаккетта и с размаху огрела несчастного оборотня крестом.
Кот дурно взвыл, но в человека не превратился.
Подождав чуток, Жаккетта приложила его крестом еще раз. С тем же результатом.
– Не–е, кот натуральный! – разочарованно вздохнула она.
– Да, пожалуй… – нехотя согласилась Аньес и сняла с вопящего зверя амулет. – Отпусти его, Ришар…
Выпущенный на свободу, насквозь мокрый кот пулей ускакал в проулок.
– Не мог же Большой Пьер испариться? – недоуменно произнес Ришар. – Здесь и спрятаться–то негде…
– Пойдемте домой… – устало сказала Аньес.
– Сейчас, гляну напоследок вон в то окно, и пойдем!
Ришар двинулся к светящемуся окошку.
Девушки неохотно пошли за ним.
Как раз под окном к стене дома прилепилась небольшая пристройка, что–то вроде дровяного сарайчика. Ришар легко забрался на нее и подкрался к окошку.
– Идите сюда! – позвал он девушек.
Путаясь в плащах и юбках, они забрались на крышу пристройки, и тоже уставились в окно.
* * *
В небольшой, но симпатичной каморке, Большой Пьер и миловидная женщина любили друг друга. И им было хорошо.
Обычно суровое лицо солдата было по–детски радостным и безмятежным.
Личико Аньес стало красным, просто малиновым. Упорно не глядя по сторонам, она стала слезать с крыши.
Жаккетта, за компанию, тоже немного покраснела и спустилась вслед за подругой, хотя ей очень понравилось увиденное, и она была не прочь чуть подзадержаться и понаблюдать.
Когда Ришар присоединился к ним, по нему было видно, что он окончательно утратил и без того небольшую веру в умственные способности женского пола.
Оглядев пристыжено уставившихся на свои заляпанные грязью подолы охотниц за оборотнями, он презрительно процедил:
– Одно слово, бабы!
И первым пошел с пустыря.
Аньес и Жаккетта, молча, потянулись за ним.
Уже на подходе к Аквитанскому отелю Ришар еще раз оглянулся на сопящих ему в спину понурых девиц и саркастически обронил:
– Она хозяйка «Жирной Хавроньи».
– Так вот почему тогда у него в кувшине вино такое вкусное было! – неизвестно чему радуясь, воскликнула Жаккетта.
Небесное счастье Жанны с Марином Фальером длилось недолго.
В начале июля 1488 года он получил послание от родителей с приказом закончить заграничный вояж и явиться к родным пенатам.
Как почтительный и послушный сын, он тут же собрал пожитки и галантно распрощался с Жанной, горячо ее уверяя,
что, во–первых, скоро вернется,
что, во–вторых, в разлуке с возлюбленной сердце его высохнет от тоски,
что, в–третьих, его заветная мечта – сделать Жанну королевой Кипра и всего Востока.
После чего отбыл на свой солнечный остров.
Был конец июля.
* * *
– Наваждение какое–то! Муж скончался, любовник сбежал! – мрачно охарактеризовала свое положение Жанна, пытаясь вернуть себе бодрое расположение духа. – Значит, настало время заняться общественной жизнью и политикой. Жаккеттина, ты теперь опять Жаккетта! Вели подать экипаж, мы едем в замок слушать последние новости про поражения наших войск. Не может же быть, что только мне одной было плохо!
* * *
Мрачная шутка оказалась правдой.
Герцогский двор гудел, как растревоженный улей. Новостей было с избытком и все, как на подбор, одна хуже другой.
Как сообщил прибывший с плацдарма боевых действий гонец, двадцать восьмого июля в Сент–Обен–дю–Кормье войска противоборствующих сторон схлестнулись в решающем бою.
Королевская армия, как раскаленный утюг насекомых, уничтожила войска коалиции.
Де ла Тремуй увенчал и без того блистательную победу пленением Луи Орлеанского. На первое время принца упекли в темницу замка Лузиньян, дальнейшую его судьбу будет решать регентша.
Сейчас королевские войска идут маршем на Сен–Мало.
Король находится в замке Верже, что в Анжу, и с воодушевлением наблюдает за успехами своей армии, готовый в любую минуту двинуть на помощь де ла Тремую расквартированный в Верже резерв.
* * *
Да… Новости были, что называется, убийственные.
Бледное личико герцогини Анны стало непроницаемой маской, взрослой и невозмутимой, лишь глаза с тревогой и состраданием следили за отцом, подавленным лавиной плохих известий.
