После ее визита он во всеуслышанье объявил, что раз герцогиня Анна предпочла сделаться супругой Максимилиана Австрийского, то он, Ален д» Альбрэ покидает Лигу и дело покойного герцога пусть защищает официальный жених. А ему, Алену д» Альбрэ, с королем делить нечего!
Таким образом, второй по значению город Бретани попал в руки Карла VIII.
* * *
На душе у Жанны было мерзко и гадко: по всем описаниям загадочная дама очень походила на мадам де Шатонуар.
«Вот дура!» – запоздало злилась на себя Жанна. – «Размякла, разболталась, как последняя простофиля! Подруга матушки, видите ли! И ведь за руку не схватишь! «Ах, милочка! Ах, дорогуша! Да я на твоем месте! Да тебя обобрали! Ну о чем ты говоришь, будто я сама не понимаю!“ Ведьма двурушная!!!»
* * *
Падение Нанта серьезно осложнило положение Бретонского герцогства: под контролем короля оказались водные ворота Бретани. Ее окно в широкий мир.
Горечь от предательства Алена д» Альбрэ немного скрасило появление австрийского гонца с важной бумагой.
Дело было в том, что когда герцогиня Анна отправляла австрийскому императору письмо со своим согласием стать его женой, все заинтересованные и незаинтересованные стороны знали, что пока идет война, Анна с Максимилианом встретиться не смогут.
Бретань это обстоятельство очень огорчало, Францию радовало.
Но хитроумный Максимилиан Австрийский не собирался откладывать такое важное дело в долгий ящик и решил жениться по доверенности.
Эту–то доверенность и привез гонец.
Надо было оформить бракосочетание.
Как и положено при любой свадьбе, епископ Реннский торжественно обвенчал Анну Бретонскую с Максимилианом Австрийский, чью роль играл посол с доверенностью наперевес. Но этого было мало.
Для того, чтобы брак был официально заключен, нужно было, кровь из носу, соблюсти правило брачной ночи.
* * *
Среди молодых фрейлин никто толком не знал, как это делается, а важные сановники и статс–дамы, организовавшие церемонию, не сходили до каких–либо объяснений.
В покоях герцогини порхали разные догадки и предположения на тему, как же далеко может зайти посол, реализуя законные права своего господина.
Юную Анну Бретонскую это тоже тревожило: ведь и ей никто не удосужился объяснить, почему обязательно нужна брачная ночь. Для взрослых, серьезных людей она была лишь символом герцогства, живым олицетворением куска суши.
«Так надо для блага Бретани!» – эти слова были клеймом, хлыстом и уздой для маленькой девочки, отказывая ей в праве быть просто ребенком.
По торжественности обстановки и количеству народа, это мероприятие мало напоминало ночное свидание молодоженов, скорее уж официальный обеденный прием.
В пышно убранной комнате празднично одетую невесту уложили в постель, у изголовья которой почетным караулом выстроились ее приближенные дамы. Остальные свидетели стояли поодаль.
Жанна, стоя в середине шеренги, во все глаза смотрела, что же будет дальше: положит ли посол бумагу на постель или же сам займет место рядом с невестой.
Но все оказалось куда интересней, чем она предполагала.
Чтобы наглядно продемонстрировать воссоединение молодоженов на брачном ложе, фон Польхейн обнажил свою правую ногу и на несколько секунд сунул ее под покрывало.
Фрейлины стояли с каменными лицами…
Исполнив таким образом супружеский долг, посол надел чулок, обулся, почтительно попрощался с герцогиней Анной и торжественно (как на параде) вышел.
За ним потянулись и остальные.
Как только спальня герцогини опустела, оставив Анну Бретонскую и ее дам одних, раздался дружный женский смех.
Но как бы то не было, а герцогиня Анна стала теперь замужней женщиной.
В обычный для визитов час в Аквитанском отеле появился необычный посетитель.
Когда лакей возвестил:
– Господин Балдуин Дюбуа!
И на пороге возник прыщавый молодец в сутане, Жанна, с недоумением глядя в незнакомое лицо, стала лихорадочно вспоминать, где ее дорожка могла пересечься с монахом.
– Здравствуйте, госпожа Жанна! Я к Вам с поклоном и письмом от Вашей матушки! – поклонился юноша.
Жанна с облегчением вспомнила что под пышным именем Балдуин скрывается племянник мессира д’Онэ, с детства пошедший по духовной стезе.
– Здравствуйте, дорогой господин Дюбуа! – сказала она. – Я, признаться, сразу не узнала Вас, Вы так возмужали! Какими судьбами Вы в Ренне?
Юноша польщено улыбнулся и снова принял заученный высокомерно–бесстрастный вид.
– Я теперь в Ренне надолго… – начал он.
– Ни слова больше! – замахала руками Жанна. – Сначала Вы разделите со мной трапезу. Я угощу Вас прекрасным рыбным паштетом, а потом мы наговоримся вволю. Я так рада видеть земляка!
* * *
Отсутствием аппетита Балдуин не страдал.
Уничтожив все мало–мальски съедобное на столике, он вздохнул (не то от сытости, не то от разочарования количеством пищи) и принялся речитативом сообщать Жанне новости из дома, одну интереснее другой:
– В наших краях, госпожа Жанна, пока, Слава Господу, все тихо–мирно. Виноград, правда, уродился меньше обычного, ваша матушка здорова, очень помолодела после такого приятного события в ее жизни…
