— Тяжело это вам будет, — попыталась отговорить их Дананир.
— Ну что с того! — возразила старуха. — Все равно никто лучше нас не знает, где его искать, нам и сам город хорошо знаком, и дом Бехзада. Так что, если ни сегодня, ни завтра утром его не будет и Сельман тоже не приедет, то мы непременно отправимся с Маймуной туда.
— Благослови вас господь! — с чувством произнесла Дананир. — Впрочем, подождем до завтра. И коли не будет иного выхода, снарядим для вас дворцовую лодку с гребцами и слугами. Ах, если б наша госпожа не внушила себе, что излечат ее лишь лекарства хорасанского лекаря, то не пришлось бы затруднять вас таким поручением, обошлись бы дворцовыми врачевателями!
Маймуна обрадовалась принятому решению. Некоторое время она молчала, притворяясь, что чем-то очень занята, а вскоре все разошлись спать.
На следующее утро Зейнаб стало лучше, жар немного спал. Но Маймуна все равно приставала к бабке, уговаривая ее поехать в аль-Мадаин, — должны же они хоть немного отплатить за ту доброту и заботу, которыми их окружили в этом дворце. Аббада поддалась на ее уговоры и попросила Дананир снарядить лодку, которая отвезла бы их в аль-Мадаин. Та отдала приказание дворецкому, и к полудню большая лодца с гребцами и слугами была готова к отплытию.
Женщины взошли на борт, и Аббада велела кормчему плыть на юг. Тот повернул руль, гребцы подняли парус, и лодка заскользила по воде.
Маймуна сидела с левого борта и все смотрела на берег в надежде, что вдруг там появится Бехзад на своем лихом скакуне. Аббада не менее внимательно обозревала реку: что, если Бехзад попадется им навстречу?
Прошел уже час. Увлекаемая скорее течением, нежели попутным ветром, лодка стремительно неслась к югу. Но Маймуне, охваченной единственным желанием скорее добраться до места, казалось, что они еле движутся.
Аббада сидела подле внучки, погруженная в молчание. Гребцы и слуги также не разговаривали; был слышен только плеск воды, рассекаемой носом лодки да веслами.
Внезапно послышался громкий шум и крики. Обернувшись, Маймуна увидела большую лодку, быстро их нагонявшую. Девушка невольно залюбовалась ее изящной формой, золоченой резьбой по бортам. Нос лодки украшала искусно вырезанная из дерева фигура слона с хоботом и бивнями. Маймуна высказала свое восхищение бабушке.
— Да это же ладья халифа! — вглядевшись, воскликнула Аббада. — Теперь, наверно, она принадлежит аль-Амину. У ар-Рашида было таких пять: одна с фигурой льва, другая со слоном и еще с орлом, змеей и конем. Дорого они встали нашему халифу!
Сердце Маймуны вдруг испуганно забилось и краска, залившая было ее щеки, так же внезапно сошла, уступив место смертельной бледности.
— Горе нам! — воскликнула она. — Люди в этой лодке преследуют нас! Что им нужно?
Бабка подала ей знак спрятаться за мачту, а кормчему приказала ослабить парус и идти медленнее, держась поближе к берегу, чтобы дать дорогу халифскому судну. Кормчий повиновался, а Аббада, укрывшись покрывалом, спряталась рядом с внучкой.
Ладья аль-Амина приближалась. По доносившемуся шуму и обрывкам речи можно было заключить, что в лодке едет отряд солдат и бродяг. Женщины услышали чей-то пьяный смех и возглас:
— Эй! Глядите! Вон плывет легкая добыча!
— Какая еще добыча нужна вам? — возразил другой голос. — Или мало только что полученного вперед за два года жалованья? Вашему брату разом досталось по четыреста восемьдесят дирхемов, и это помимо награбленного в походе! Если вы не довольны, то что говорить нам, бродягам, ведь мы ни жалованья, ни наград не получаем — только долю в добыче!
— Ну, ну полно! Вы, бродяги, больше нашего имеете, — рассмеялся первый, по-видимому, солдат. — Поплывет счастье вам в руки, как, к примеру, сейчас, и разом вы получите больше, чем мы за много месяцев. За этого хорасанца вам щедро заплатят, если, конечно, его удастся поймать.
— Даже если мы его и поймаем, не думаю, что эмир верующих нам много за него даст! — зло сказал бродяга. — Мы только и делаем, что ловим таких, как он, а толку никакого. Цена им всем — полушка!
Ответом ему был грубый смех солдата:
— Эх ты, дурень! Плата зависит совсем от другого. Хорасанец этот — важная птица! А ты думаешь, что за простого разбойника и за такого, как этот, вам будут платить одинаково?
— А что в этом хорасанце уж такого особенного? — упорствовал бродяга.
Солдату, верно, показалось, что он ответил бродяге тихо, в самое ухо, но пьяный голос его был достаточно громок, чтобы Маймуна расслышала следующие Слова:
— Этот хорасанец позарез нужен эмиру верующих!
Укрывшись за мачтой, Маймуна напряженно вслушивалась в обрывки разговора, доносившиеся до нее. При упоминании о хорасанце девушка похолодела, вдруг подумав, что речь идет о ее милом. Сдерживая дрожь, она продолжала напрягать слух.
— Вы что, с ума посходили? — раздался голос третьего человека. — Вот услышит аль-Хариш — вам не поздоровится! Здесь не состязание спорщиков. Вам ясно сказано: едем ловить человека хитроумного и осторожного. Если поймаем, никто в накладе не останется!
