Несчастный с плеском рухнул в мутную воду, едва успев сделать глубокий вдох за мгновение до удара. Затем началось стремительное погружение, тяжелый стул неумолимо тянул свою ношу на дно. Молодой человек отчаянно пытался рассмотреть что-нибудь в темной пропасти, но кругом была лишь чернота. Легкие уже готовы были взорваться. Надо было сказать Джафару правду и отдать лампу! И с самого начала открыться Жасмин. Теперь уже слишком поздно. Все кончено.
А потом он увидел нечто, отчего его сердце забилось быстрее. Лампа! Она опускалась вслед за ним. «Лбу!» — подумал Аладдин, и в душе всколыхнулась волна надежды. Маленький друг, должно быть, сбежал и нашел лампу. Теперь у него был шанс. Пусть ничтожный, но это все же лучше, чем совсем ничего.
Через миг он ударился о песчаное дно рва, стул опрокинулся набок. Юноша в отчаянии наблюдал, как лампа тоже опускается все ниже и ниже и замирает на дне в нескольких футах от него. Собрав все оставшиеся силы, Аладдин принялся извиваться вместе со стулом, пытаясь придвинуться ближе к лампе. Каждое движение причиняло сильную боль, но он не останавливался, пока не оказался рядом с лампой. Пальцы были от нее в нескольких дюймах. Оставалось лишь дотянуться и коснуться тускло блестевшей поверхности. На это усилие потребовалось истратить последние остатки воздуха, несчастный почувствовал, как легкие горят, а глаза закрываются. Ему не выбраться. После всего, что он сделал, после всего, через что прошел, он умрет на дне рва, и никто об этом не узнает.
«Нет!» — громко прозвучал голос в голове Аладдина. Он открыл глаза, судорожно дернулся, а затем весь мир окончательно погрузился во тьму. От последнего движения стул покачнулся, и безвольно повисшая рука молодого человека коснулась лампы.
Потерявший сознание Аладдин не видел, как из медного носика появился Джинн. Не наблюдал он, как тот озирался, не понимая, как оказался под водой. К счастью, спустя мгновение он заметил юношу и пришел в смятение. Джинн бросился к нему, принялся трясти. Аладдин не реагировал.
— Парнишка, дай мне себе помочь, — в отчаянии проговорил волшебник. — Давай же, желай! — Он вновь потыкал обмякшее тело. Ничего. — Давай же, произноси слова: «Я, Аладдин, в твердом уме и памяти, желаю…» — Джинн замолчал. Бесполезно. Протянув руки к губам Аладдина, он стал сжимать их, силясь заставить произносить слова. Нагнулся поближе, надеясь, что-то расслышать, но ответила ему только тишина.
И в этот момент Джинн сделал то, что удивило и растрогало бы Аладдина, если бы тот был в сознании. Волшебник притворился, что действительно что-то услышал. Что-то конкретное. Продолжая двигать губы парня, он заговорил сам:
— Мое второе желание — спастись от неминуемой смерти.
Произнеся это, Джинн схватил хозяина лампы и устремился к поверхности.
— Давай, парень, очнись!
Аладдин слышал голос Джинна, который доносился откуда-то издалека, из тумана. Голова раскалывалась, шевелиться не хотелось, но внезапное ощущение, что он задыхается, заставило его открыть глаза, резко сесть и откашляться, выплевывая воду. Пока он судорожно вдыхал, пытаясь прийти в себя, ему вспомнилось все, что случилось: как Джафар сбросил его с балкона, отчаяние, внезапную надежду при виде лампы. А потом — ничего.
И вот он жив и в безопасности, снова в своих покоях.
Судя по всему, Джинн спас его.
Несмотря на правила, касавшиеся дружбы и оказания услуг, Джинн все же почему-то вытащил его из воды. Отплатить за это он не сумеет никогда. Но попытаться будет нужно.
Аладдин попробовал заговорить, но горло саднило и произносить слова было больно. Он поманил Джинна пальцем, чтобы тот наклонился пониже. Закатив глаза, тот подчинился.
— Спасибо, — прошептал хозяин лампы.
К его удивлению, Джинн смутился.
— Не за что, — попытался отмахнуться он. — Я просто оказался неподалеку…
Юноша покачал головой:
— Если не ошибаюсь, ты говорил, что не оказываешь услуг.
— Ну, с технической точки зрения это и не была услуга, — возразил волшебник.
— И, если не ошибаюсь, ты говорил, что не заводишь друзей, — продолжил Аладдин, который уже достаточно оправился, чтобы с наслаждением подтрунивать над Джинном.
— Это стоило тебе желания, — сказал синекожий верзила, силясь вернуть себе невозмутимый вид. Но это было уже не важно. Оба знали, что тот сделал и что это значило.
— Чего бы это мне ни стоило, спасибо. Я твой должник.
Прежде чем Джинн успел его остановить, Аладдин сгреб его в охапку.
Честно говоря, он бы предпочел оставаться в этой комнате и передохнуть пару дней, а лучше даже недель, но знал, что это невозможно. Волшебник помог ему сесть. Перед глазами все поплыло, кровь прихлынула к голове. Когда комната перестала вращаться, молодой человек снова заговорил:
— Джафара надо остановить.
— Это непросто, парнишка, — возразил Джинн. — Он всех околдовал.
Кивнув, Аладдин встал и направился к двери, ступая увереннее с каждым новым шагом. Нельзя терять ни минуты. Кто знает, какие лживые басни сейчас плетет Джафар султану или, еще хуже, Жасмин. Он должен найти их и поведать правду, прежде чем свершится непоправимое.
