— Ура! — закричали ребята, подбрасывая тюбетейки и прыгая от восторга. А для радости у них была особая причина. Они имели специальный уговор с правлением колхоза.
Энвер хотел спросить, остается ли их уговор в силе, но учитель поднял руку, требуя тишины, и сказал:
— Как раньше условились, вместо выплаты денег за хлопок, который мы соберем, колхоз построит нам спортивный зал.
— А ринг поставят? — осведомился Анвар.
Он давно донимал директора школы этим вопросом. Анвар собирался стать боксером. И не каким-нибудь, а чемпионом. В кишлаке, правда, ребята давно его признали чемпионом. Они иногда устраивали матчи в саду, намотав на руки махровые полотенца. Но Анвар мечтал выступать в настоящих матчах. У него были две книжки по технике бокса. Он их знал почти наизусть, отрабатывал различные комбинации, нанося удары по воображаемому противнику. Он научил кое-чему и Энвера. Они оба теперь даже во сне видели этот самый ринг и кожаные перчатки.
— С рингом потруднее, мой джигит, — сказал Парда-муалим. — Но ты не огорчайся. Ринг и перчатки приобретем сами, если сдадим хлопок сверх договора. А у нас, я думаю, будет излишек. Урожай хороший. Недаром вы, ребята, так славно потрудились…
Учитель хотел еще что-то сказать ребятам, но в это время Шариф, и без того долговязый, приподнялся на цыпочки, чтобы его получше было видно, и громко крикнул:
— Давайте соревноваться — кто больше соберет хлопка!
— Шариф дело говорит, — заметил учитель.
Когда крики немного приутихли, Анвар спросил:
— А какая будет норма?
Ребята заспорили.
— Предлагаю сто килограммов! — провозгласил Шариф.
— Ты что, свихнулся? — закричали на него.
Парда-муалим засмеялся, сказал:
— С нормой ты, конечно, перехватил, Шариф-джан. А вот по шестьдесят килограммов каждый соберет! Как считаете, ребята?
— Это можно.
— Соберем!
— Надо девчонок тоже позвать!
— Девочки уже на участке, — сказал директор школы. — Вам придется немало потрудиться, чтобы насобирать столько хлопка, сколько они уже собрали…
Хлопчатник на школьном участке выдался всем на удивление. Даже колхозный агроном, когда увидел, восторженно защелкал языком. Во всем колхозе, поди, человека жаднее на похвалу не сыщешь. Редко какому бригадиру удавалось удостоиться его похвалы. А тут агроном не удержался, хлопнул в ладоши и говорит: «Вот это хлопок!» И правда, на каждом кустике по двадцать, а то и по тридцать коробочек. Как на самых лучших участках колхоза. От края до края поле белым-бело, будто снегом присыпано. Только успевай собирать. А не успеешь — даже слабый ветерок развеет легкие пушинки, разметает по свету, словно головки одуванчика.
Сколько радости было, когда пришла вода из болота!.. Поникшие к земле кустики за ночь напились, а наутро уже, выпрямись, стали протягивать солнцу зеленые ладошки листочков. Так ребенок тянется к тому, кто хочет взять его на руки.
Потом ребята рыхлили почву, пололи, а когда хлопчатник вырос до пояса, проделали чеканку — отщипывали у кустиков макушки, чтобы они ветвились и больше дали коробочек.
А нынче вон какой урожай на их поле!
Ребята повязали белые фартуки, которые принес агроном, заняли по два рядка — для правой руки и для левой. И начался первый сбор. Украдкой поглядывали на фартук соседа, прикидывая, не больше ли тот успел обобрать коробочек, не намного ли вперед ушел по междурядью. Собирать хлопок — не орехи щелкать. Нужно уменье. Волокна из коробочек надо вытаскивать подушечками пальцев, и при этом вовсе не придерживать ветки другой рукой, так, чтобы она свободной оставалась и могла тоже заниматься делом. Всякому понятно, что две руки соберут вдвое больше, чем одна, но этому надо поучиться, сноровку приобрести.
А вот Анвар никак не приноровится, берет левой рукой за веточку, чтобы она не качалась, а правой вытягивает из коробочек хлопья. Через какие-нибудь полчаса ребята обогнали его и ушли далеко вперед. У него заныла спина. Тем, кто пониже ростом, легче: не приходится сгибаться, как вопросительный знак. Анвар присел на корточки. Спина стала болеть меньше, зато сразу затекли ноги. Да и передвигаться гусиным шагом не просто. Нет, так много не наработаешь. Он снова поднялся и, подперев поясницу руками, разогнулся — суставы захрустели. Но отяжелевший фартук тянул вниз, заставляя кланяться каждому кусту, обряженному в белую шубу.
По соседней грядке к хирма́ну — площадке, где ссыпают собранный хлопок, — прошел Шариф. Он тащил на спине туго набитый фартук. Даже согнулся под тяжестью. «Килограммов двадцать — не меньше», — прикинул Анвар. У Анвара и половины нет.
Мимоходом Шариф окинул взглядом фартук Анвара и хихикнул:
— Ты что, котенка в фартуке спрятал? — спросил он.
Анвар засопел от обиды, но промолчал. Что скажешь, если тот, кто тебя высмеивает, прав. А разве он виноват, что у него не получается быстро? Едва заторопится — половина хлопка на кустах остается. Приходится возвращаться и подбирать ощипки…
Не дождавшись ответа, Шариф опустил фартук на землю, выдернул из-за пояса подол желтой майки и вытер потное лицо. Видать, ему очень хотелось все же пронять Анвара.
