Старушка зашуршала в кармане письмом, зажатым в ладони, но не вынула его — раздумала и сказала, вздохнув:
— Ходила к бригадиру. Просила дров привезти. Ни поленца не осталось. В холоде сижу. А он, когда ни увижу, все завтра да завтра, только завтраками и кормит. Опять обещал завтра привезти. Да только его словам я теперь не верю…
Несколько минут шли молча. Раджаб нарушил тишину:
— Знаете, тетушка, я бы сам вам привез дров, да у нас пора сейчас такая… Окот начался. От овец и на час нельзя отлучиться. С Саттаром-ота днюем и ночуем в овчарне.
— Спасибо, сынок, — сказала Анорхон-буви, останавливаясь возле своей калитки. — Пусть бог поможет тебе добиться в жизни всего, чего захочешь. Пусть пошлет тебе красивую и добрую невесту. Счастливой дороги вам, дети.
— Бабушка, наш Анварчик собирался привезти вам дров. До сих пор не привез, значит? Вот я ему задам… — сказала Гульнара.
По воскресеньям ертешарские ребятишки почти весь день проводят на канале. Вернее, это был теперь не канал, а самый настоящий каток. Высокие берега канала задерживают ветер. Пусть он сколько хочет злится вверху, гнет, ломает деревья, что густо растут вдоль берега, — внизу, в самом русле канала, спокойно и тихо. Анвар с Энвером сами смастерили себе деревянные коньки, которые скользят по шершавому льду нисколько не хуже фабричных. Можно кататься далеко-далеко, как по широкой прямой улице.
Анвар разбежался и помчался по катку. Только концы шарфа развевались позади, словно крылья. Энвер несся вторым, а за ними и все остальные ребята.
Вдруг Анвар резко остановился, из-под его коньков, искрясь, разлетелась снежная пыль. Энвер с разгону налетел на него, и оба шлепнулись на лед. Через секунду на этом месте выросла куча мала. Визг и смех!..
Когда все разбежались, Энвер подал приятелю руку, помог подняться.
— Что же ты? — упрекнул его, отряхивая с себя снег.
— Вспомнил! — сказал Анвар, отплевываясь. Подобрал шапку, шлепнув ею о колено, напялил на голову. — Вспомнил и хотел тебе сказать. А у тебя тормозов нет?.. Коленку из-за тебя расшиб.
— Что ты вспомнил?
— Помнишь, Бозор-ака сказал, что должна прибыть комиссия?
— Ну и что же?
— Идем со мной!
Анвар уже отвязал коньки и стал карабкаться по откосу. Быстро зашагал к тропинке. Энвер еле поспевал за ним.
— Куда ты меня ведешь? — недоумевал он.
— В колхозный радиоузел! — бросил Анвар через плечо. — Там сейчас Шариф. Он каждый день, как только выпадет свободный час, бежит туда…
— Зачем он тебе?
— Пусть послужит доброму делу! Мы же кличку ему не приклеили…
— Он тогда нас здорово выручил, — напомнил Энвер.
— Дедушка говорит: «Если ты сломал деревце, посади два; если совершил дурной поступок, дважды сделай доброе дело». Так что Шариф еще у нас в долгу. Сейчас посмотрим, можно с ним дружить или нет.
— Ничего не понимаю! — всплеснул руками Энвер.
— Сейчас поймешь.
Шариф и в самом деле оказался в радиоузле. Один. Сидя у небольшого столика, приставленного к окну, копался в небольшом ящике, внутри которого поблескивали какие-то склянки и торчали во все стороны концы разноцветных проводов. Он был так увлечен своим занятием, что не слышал, как отворилась дверь.
— Здорово! — приветствовал его Анвар, хотя они и виделись сегодня в школе.
Шариф вздрогнул, уставился на ребят широко раскрытыми от удивления глазами.
— Что ты делаешь? — спросил Энвер, кивнув на стол, загроможденный инструментами, мотками проволоки, какими-то лампочками разных форм и размеров.
— Да так… Пустяк… Телевизор мастерю… — ответил Шариф.
— Са-ам?.. — удивился Анвар и, приблизившись к столу, заглянул внутрь ящика.
— Он еще не закончен, — пояснил Шариф. — Когда будет готов, я выпилю из фанеры орнамент и наклею на футляр, а потом отполирую. Будет очень красиво… Наш радист мне дает детали…
— И говорить будет? — с сомнением спросил Анвар.
— А как же!
— И свет будет видно? Как в настоящем?
— А это и будет настоящий. Может быть, даже чуть-чуть получше, — сказал Шариф. Потом, в упор поглядев на Анвара, перевел взгляд на Энвера и быстро спросил: — Зачем пришли?
В последнее время Шариф почти не показывался на улице. Только в школе его и видели. На каток и то не ходит. Да и в кино редко бывает… Оказывается, вот чем он занят.
— А зачем ты это делаешь? — поинтересовался Энвер.
— Хочу и делаю, вам-то что?
— Не ссориться же мы к тебе пришли. Что ты нервный такой! — сказал Анвар.
— Сами вы нервные! Не желаете со мной водиться — и не надо, обойдусь!
— Что ж, дело твое, — пожав плечами, сказал Анвар и повернулся к двери, чтобы уйти. — А мы к тебе было по делу…
— По какому делу? — быстро спросил Шариф. Было видно, что он совсем не хочет, чтобы ребята ушли.
Анвар возвратился к столу и начал что-то торопливо писать на клочке бумажки. Закончив, внимательно прочитал, зачеркнул строчку, что-то исправил. И протянул Шарифу:
— Надо передать по радио это объявление.
Прочитав записку, Шариф усмехнулся, отрицательно покачал головой.
— Липа, — сказал он, возвращая Анвару листок.
— Липа?! А в липовых передовиках в страду тебе приятно было ходить? — вспыхнул Анвар, вплотную подступая к Шарифу.
