После убийства Евгения и собственных недоразумений с законом Наталья решила, что никакие идеи не стоят смерти близких. «Он умер, и что? Кто-нибудь из тех, за чьи права он сложил голову, плачет о нём?» – спрашивала она себя и находила лишь один выход. Поступив гувернанткой в уважаемый петроградский дом, Наталья почти сразу сошлась с Александром Жаловым, являющимся другом старшего брата её подопечной и проводящим с ним свою побывку. Раньше Наталья не замечала, до чего он статен и обаятелен, хотя и обращала на него больше внимания, чем на других мужчин, делавших ей намёки определённого сорта. Он был совсем не таким, как сдержанный и ко многому безразличный Алексей.
Елена облегчённо закрыла глаза.
– Господи, Наташа, у меня чуть было сердце из груди не выскочило, – произнесла Елена, проводя рукой по волосам.
– Я не понимаю… – измождённая тоской и неустроенной жизнью, заботами, страхом и страстью, Наталья внушала жалость. Невероятно! «Что с ней сделала жизнь, и жизнь ли?» – с горечью подумала Елена.
– Послушай, раз уж так всё случилось, так причудливо мы сошлись опять, сядь на диван и послушай меня. Чаю хочешь? Нечего нам фамильярничать, раз мы скоро одной семьёй станем.
Елене показалось, что Наталья смотрит на неё, сомневаясь, не помутился ли её рассудок.
– Я одного не пойму, почему ты пришла ко мне? Торжествовать? Нет, не такая ты. Просить благословения? Так даю его тебе, только зачем оно тебе? Предупредить меня? Спасибо, мне новости неоткуда брать. Роди Павлуше здоровую сестрёнку. Им будет весело вместе.
– Что… что ты несёшь? – выдавила Наталья. Она как будто не проснулась ещё от долгого кошмара.
– Послушай, я не в силах понять, чего ты хочешь. Зачем ты пришла ко мне с таким видом, будто хочешь покаяться? Не ожидала от тебя.
– Я люблю твоего мужа уже два года. Он тоже, наверное, но, ты прекрасно знаешь, нерешителен. Он боится, что ты уедешь за границу с сыном, если потребует развод от тебя…
От удивления Елена прислонилась к стене, но решила дослушать.
– … и реакции семьи. Ты же знаешь, брак на всю жизнь. Но… я так люблю, что готова на всё, лишь бы быть с ним, лишь бы знать, что наш ребёнок счастлив. Я бы не пришла к тебе просить за нас, если бы не слухи, что ты… живёшь с Алексеем, – при последних словах она поджала рот.
– Господи, – выдохнула Елена, чувствуя, как в сердце поднимается негодование. – У тебя есть ещё что-то, прежде чем ты услышишь мою исповедь?
– Отпусти его, раз он не нужен тебе больше. Если твоя любовь прошла, благослови нашу. Видит бог, я не ненавидела тебя никогда, – опустилась до мольбы Наталья.
– Хорошо. Слушай же, я говорю тебе правду. Я никогда – слышишь, никогда! – не любила Сашу.
Послышались удивленные возражения, но Елена перебила их. Голос её резко разрезал тишину уединённой комнаты.
– Я не знаю, что именно сказал тебе мой, наш муж, но я никогда не держалась за него, так что не подумай, что я силой приковываю его к себе и угрожаю Павлом. Как… как он вообще посмел сказать такое?! Да я его тебе на блюдечке принесла бы, если бы мы ещё существовали, как семья. Неужели ты думаешь, что я начну ревновать или мстить, вспомнив былое?
– Но как? – вскрикнула Наталья. – Как это возможно? Он сказал, что ты безумно влюблена в него до сих пор и никогда не отпустишь.
Елена опять почувствовала неприятный толчок в груди. Что это, комедия или трагедия? Скорее, дешёвый водевиль. Любовный четырёхугольник – муж и жена, в равной степени запятнавшие честь семьи, несгибаемый борец за правду в лице любовника и раздавленная любовница, готовая спрыгнуть с моста. Елена недобро скривила рот.
– Очень удобно, если не хочешь перемен в жизни, правда? А ведь я его ещё весной отпустила. Навсегда. Он сказал, что будет хлопотать о разводе, но когда немного поутихнут волнения. Развестись ведь непросто. Сейчас он опять отправился на фронт.
Наталья почему-то не удивилась откровениям «соперницы».
– А его мать на порог меня не пускает.
Елена подскочила на диване.
– Как она смеет? Ты же… В твоём положении… Зачем же ты ходишь туда?
– Я… Надеюсь…
«Сейчас начнёт плакать… Боже, бедная девочка!»
Они просидели вместе до вечера, беседуя. Елене хотелось успокоить гостью, внушить ей надежду. В результате она убедила и себя, и Наталью в том, что всё сложится, и первенец родится вполне законно. Хотя тайна рождения сейчас мало волновала общество.
– Ты приходи ко мне, если возникнут трудности. Обещаю поговорить с его семьёй. Уж не знаю, почему он ведет себя, как мерзавец… врёт. Он что, не понимает, как это всё важно для женщин?!
– Я знаю… Она имеет на него слишком большое влияние. Она не позволяет ему вступать в новый брак.
– Кто?
– Ирина Владимировна.
– Да, конечно. Мать всегда была для него авторитетом, но… Неужели её воля столько значит для него, что он предаёт любимую женщину?! Это бесчестно.
– Не всё происходит по чести.
Елена вздохнула.
– Ты боишься? – тихо спросила она.
– Боюсь. У меня нет ни денег, ни связей…
– Ты можешь обращаться к нам, Алексей и я… мы будем рады. Не сомневайся.
