Вымотанный по самую не хочу, не только большим объемом работы, но и сдерживанием Филипа, который вернулся уже через два дня, подросток не сразу почувствовал странный привкус поданной каши. И только когда он начал кашлять и задыхаться понял свою ошибку. Страх и неожиданность позволили среагировать юноше, который немедленно выхватил управление и вызвал Импульс. Помогло слабо, верхняя часть горла продолжала сжиматься, что, однако подкинуло идею Филипу. Конечно он никогда не проводил трахеотомию, но чего не сделаешь в экстремальной ситуации. Воспользовавшись стоявшим графином с разбавленной водкой, он провёл обеззараживание горла и воспользовавшись стилусом проткнул себе горло. Боли он почти не почувствовал, а вот дышать стало заметно легче. В этот момент вбежала Светлана и Курт с документами. Общение проходило тяжело, однако юноша справился и уже через шесть часов произошла очередная чистка рядов, связывая кровью очередную партию наемников. Было несколько отказавшихся и обвинивших своих сослуживцев в безумие, но и они оказались у стенки.
Прошлое
Говорят большая нагрузка не позволяет заниматься самокопанием и портить себе настроение посторонними мыслями. Но не в этот раз. То ли экстремальная трахеотомия не позволила разуму забыться, поддерживая Импульс даже когда он спал, то ли он просто не смог уснуть и душа «бодро» прошагала за тенями в далекие времена.
- Интересно. Конингли вообще было знакомо слов мера? - спросил сам у себя юноша смотря на подземные казематы, где за стальными дверями сидели дети. Его взгляд легко пронзал камень и сталь, открывая картинку далекую от ужасной, но всё равно малоприятной.
По сути за дверьми были казармы рассчитанные на шесть человек. И если бы за дверьми сидели люди постарше, то Филип бы принял происходящее легче. Только вот там были подростки старшему из которых больше пятнадцати лет было не дать. Все они были из разных мест похищенные жестоким родом, но были черты которые объединили их всех. Белые, но седые волосы, и такие же белые глаза. Ну и поразительное спокойствие, не было криков или плача дети сидели на своих койках или за столами играя в простенькие настольные игры или читая книги в неярком освещение магических камней.
- Дани, Дани. - Филип услышал как один из мальчишек помладше подергал, старшего в его кубрике за руку: - А мы скоро пойдём гулять?
- Скоро. - спокойным пустым голосом ответил мальчику Дани, потрепав того по голове и сделав ход конем: - Тебе шах, Крис.
- Да чтоб тебя. - мальчик по другую сторону доски, недовольно нахмурился: - А ведь это я тебя учил играть...
- Нужно больше тренироваться. - задрав нос ответил Дани: - А ты на Машку больше смотришь.
- Ой кто бы говорил. - состроил рожу его соперник: - Сердцеед, обрати уже внимание на кого-нибудь кроме как на Энрику.
На это подросток покраснел и допустил ошибку поставив ферзя под удар ладьи. Смеясь удаче, Крис уже потянулся забрать фигуру, как приглушённый свет кристаллов загорелся по настоящему ярко и все подростки немедленно побросали все дела и под командные выкрики старших, начали строится. А потом их вывели из камер, вручили оружие и под руководством старших вывели прочь из подземелий.
Дети вернулись через неделю. Такой вывод сделал Филип смотря как в ускоренном режиме то притухают, то усиливается сияние камней. Зрелище возвращение оказалось не для слабонервных. У многих из детей было отсутствующее выражение лица, некоторые плакали, а у многих были видны шрамы пересекающие тела.
Крис и Дани тоже были в этой группе, держались они заметно крепче, но взгляд их изменился. В нём сочеталась злость и обречённость. Детей завели внутрь по их старым камерам и только теперь Филип понял, что не хватает почти трети их тех, кого забрали отсюда неделю назад.
*****
Только через четыре дня Стефану снова удалось перехватить контроль. Повязанных кровью в той или иной степени оказалось уже почти три сотни человек. И не только во внутреннем противостоянии в крепости, но и за её пределами.
Стефан не мог доверять этим людям, но признавал, что вероятность предательства заметно снизилась. А приближение начала операции, требовало железной дисциплины. И смотря на ряды машин с наваренной броней, Стефан молился Экалрат об успехе их безумного плана.
Цитадель Лииса
Стоя перед своим войском, Филип испытывал иррациональное удовлетворение, несмотря на болящее горло и зверскую усталость, а также заметно поредевшие ряды его гарнизона. Это коснулось не только солдат крепости, но и в принципе всего подконтрольному Лиису континента. Две недели выдались кровавыми во всех смыслах, а последние двое суток так и вообще вылились в новый мятеж, который окончательно определил сторонников Лииса.
