– Подчеркни, что я требую соблюдения секретности, – вмешивается Глория.
– И главное, никому не говорите об этом заказе, – говорит в трубку Жюли.
– Само собой разумеется.
– Я очень довольна! – вздыхает Глория. – Ты замечательно все придумала. Подойди, дай тебя обнять.
Жюли возвращается к себе и первым делом звонит Хольцу.
– Здравствуйте, Юбер, это Жюли Майёль, вам удобно разговаривать? Да? Хорошо. Мне нужен ваш совет.
– Буду рад помочь.
– Я долго не решалась с вами поговорить, да и сейчас не уверена, что поступаю правильно, и все-таки… Так вот, моя сестра возжелала мемориальную доску! Что-то вроде «Здесь жила…» и так далее и тому подобное. Дату ухода поставят потом, сестра оставит распоряжение нотариусу. Вы слушаете?
– Очень внимательно. Почему вы беспокоитесь? Кто, как не ваша сестра, заслуживает, чтобы ее слава была увековечена в мраморе?
– Вы правы. Но имеет ли она право действовать подобным образом? Мне неизвестно, что на этот счет гласит устав, можно ли свободно распоряжаться строением, которое одновременно является частной и общественной собственностью? Доску скоро доставят, и вдруг выяснится, что по причине, о которой нам ничего не было известно, устанавливать ее нельзя. Можете себе представить, каким потрясением это станет для моей сестры? Она и так едва дышит.
– Дайте подумать, – отвечает Юбер Хольц. – Вы правы, может возникнуть коллизия. Но
Жюли понижает голос.
– Могу я быть с вами откровенна, Юбер?
– Ну конечно, моя дорогая!
– Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о планах моей сестры, а мадам Жансон… очень общительна. Вы меня понимаете? Если проект неосуществим, лучше похоронить его в зародыше. Если наша председательша проговорится – невзначай, не со зла, – бедняжка Глория будет смертельно унижена.
– Ну да, ну да… – соглашается Хольц. – Но чем я могу быть вам полезен?
– Я подумала – остановите меня, если не согласны, – подумала, что вы могли бы незаметно прощупать почву. Вы – человек нейтральный, мадам Жансон ни в чем вас не заподозрит. Если вы в разговоре случайно как бы случайно – зададите вопрос…
– Легко сказать – случайно! – отвечает Хольц. – Ради вас я готов попробовать, но ничего не обещаю.
– Благодарю вас, Юбер. Мне нужно было довериться надежному человеку. Если ничего не выйдет, я проконсультируюсь с адвокатом.
– Мадам Бернстайн уже заказала доску?
– Да. Когда моя сестра чего-то хочет, она действует не раздумывая. Глория была такой всю жизнь.
– Как неосмотрительно… Договорились, я этим займусь и перезвоню вам.
Жюли ложится. Она совсем выдохлась. Потратила остатки сил, но сделала все, что хотела. Ее роль всегда заключалась в том, чтобы поджигать фитиль и смотреть, как он горит. Пусть теперь дорогой мсье Хольц расстарается. Бедняга очень озабочен и озадачен – из-за Джины, естественно. Они друзья. Мадам Жансон – хитрая бестия, она тут же догадается, что речь идет о… Джине, ошибется, но слух пустит. Ну что же, подождем. Отключим все мысли. Жюли умела достигать состояния внутренней пустоты и тишины. Несчастья научили ее.
На ужин она съела суп.
– Никогда не видела мадам Глорию такой веселой, – говорит Кларисса. – Она выбрала чудесный мрамор… Я в этом не разбираюсь, но камень и вправду красивый. Доска будет готова через неделю.
Жюли не понимала, почему не звонит Хольц, времени, чтобы разведать ситуацию, у него было предостаточно… Ну вот, наконец-то!
– Алло… Мадемуазель Майёль? Прошу простить за задержку – мадам Жансон не было на месте, пришлось ждать, но мы поговорили, и она при мне записала в свой блокнот: «Выяснить насчет мемориальной доски».
– Насчет
– Именно так. Полагаю, она сразу сообразила, чем вызван мой вопрос, и завтра мы получим ясный и четкий ответ.
– Она не высказала никаких соображений касательно нашего дела?
– Нет.
– Малышка Дюпон, ее секретарша, присутствовала при разговоре?
– И да, и нет. Она занималась бумагами в соседней комнате.
«И не преминет заглянуть в блокнот председательши, – думает про себя Жюли. – Дело сделано. Представление начинается».
