— Как это? — я стояла сбитая с толку, непонимающе смотрящая на девушку, невинно хлопающая ресницами, и чувствовала себя несмышлёным ребёнком рядом с ней.
Вместо ответа, Аннет протянула свою руку к моему лицу, несколько секунд она не касалась кожи, словно давая мне время отстраниться, а затем прикоснулась. И моё я умерло вместе с касанием.
Это было похоже на странный водоворот эмоций, пышный, сочный, как клубника. Чужие ощущения мешались с моими, поглощая их. Перед глазами замерцали краски — серые, тёмно-синие, шоколадные, вишнёвые, тёмно-зелёные, они мешались друг с другом, сопровождаемые феерией ароматов космоса. Это были запахи ладана, майорана, лаванды, жасмина, фиалки, тонкие, невесомые соприкосновения вкуса и глубокое знание себя. Когда каждая клеточка тела изведана, каждый кусочек души понят и принят собой. Абсолютная гармония существа, никогда не оглядывающегося на других. Постепенно те яркие чувства, что пришли ко мне вместе с прикосновением стали гаснуть, оставляя за собой лёгкий привкус горечи. Краски потускнели, а затем выцвели, уступая место реальности.
Аннет стояла напротив меня и расслабленно улыбалась кончиками губ, касаясь их подушечками пальцев.
— Что это было? — сухим от пережитого потрясения голосом спросила я, делая шаг к вампиру, — какой ваш талант?
— Двусторонняя эмпатия, — ответила она, делая приглашающий жест в сторону сада, — не желаешь пройтись?
— С удовольствием, — качнув головой, согласилась я.
— Я чувствую, у тебя много вопрос, задавай их, — с минуту помолчав, проговорила она, задумчиво рассматривая каменистую дорожку под ногами.
— Что такое двусторонняя эмпатия?
— Я могу чувствовать и внушать эмоции, — ответила Аннет, — к сожалению, моих способностей пока не хватает на то, чтобы сделать эффект постоянным. И развитие идёт больше вглубь, чем вширь.
— Я не понимаю вас, — покачав головой, пробормотала я.
Выглянувшее из-за мелких туч солнце больно ударило по глазам, так что я споткнулась на ровном месте, чувствуя, как подхватывает меня Аннет.
— Ты уверенна в том, что ела всего неделю назад? — нахмурившись, спросила девушка.
— Абсолютно, это было в пятницу прошлой недели, вечером я отправилась в придорожное кафе, в котором часто останавливаются дальнобойщики, подкараулила одного из них и… поела, — скомкано закончила я.
— Ты убила его? — резко спросила Аннет, разворачивая к себе лицом и пристально рассматривая меня. — София, сейчас ты очень слабая, если бы ты ела неделю назад, такой слабости не было бы.
— Когда меня привезли? Какое сегодня число? — в голове щёлкнул какой-то переключатель, и я отбросила лёгкость нашего разговора, — где я нахожусь? И как давно?
— Ты находишься на острове Изоле-Капрая, являющегося частью архипелага золе-Трмити. Этот архипелаг полностью принадлежит Теневому миру, — очень мягко, почти нежно проговорила она, в её глазах мелькнула непонятная мне гордость и довольствие, — а находишься ты здесь меньше суток.
— Где я нахожусь? — я высвободилась из её объятий и сделала шаг назад, — я не знаю такого места, где я?
— Это в Италии, — с ноткой неудовольствия, ответила она.
— А сколько заняла дорога?
В ответ девушка нахмурилась, подсчитывая в голове ответ.
— Кажется трое суток, но я не уверена в этом, — наконец ответила она, — но эти дни погоды не играют.
— Ещё как, — виновато проговорила я, отворачиваясь от девушки, — я никогда не осушала своих жертв до смерти… а временами вообще питалась исключительно донорской кровью. После того, что случилось в лесу, когда на меня напали ваши ребята… скажем так сейчас мы наблюдаем последствия того нападения.
— Ты хоть понимаешь, что ты с собой делаешь? — осторожно касаясь моего плеча, спросила Аннет, — ты идёшь на глупое самоубийство, ведь тебя могли найти и охотники.
Я спросила с себя её руку, и повернулась.
— Да, но после той жизни, что я вела у Константина, будучи совсем безрассудной и беспечной, жестокой и холодной… эти месяцы были моим освобождением. Я вновь почувствовала себя человеком, ты понимаешь? Как тогда, когда я жила среди охотников и меня кормили через вену. Мои эмоции вновь стали свободными, они были моими.
— А расплатой стала твоя слабость, — без осуждения и с каким-то глубинным пониманием, сказала Аннет, — София, девочка моя, ты же понимаешь, что тебе не дадут быть слабой?
— Ты хочешь сказать, что
— Даже у меня родилась такая мысль, — призналась девушка, — что же говорить об остальных.
— Да на кой чёрт это надо? — взорвалась я, пронзая взглядом Аннет, — я устала от этой лживой философии, которой пичкал меня Константин! Я не хочу вновь становиться безжалостным монстром только из-за силы! Я не хочу губить себя, а вы все с радостью и смехом уничтожаете саму свою суть. Я отказываюсь от таких решений! Слышите? Отказываюсь!
