- Он сказал, что иначе мой брат будет мёртв, - проклиная всё на свете, стучащими от страха зубами, ответила я. Ангел бежала рядом со мной, всё цепляясь за мои руки.
- Я не позволю тебе...
Я резко остановилась, как вкопанная и девушка налетела на моё плечо.
- Позволишь, - разворачиваясь к ней лицом, прошипела я. Глубоко внутри меня просыпалась та самая сила, что управляла мной от лица Константина. Только сейчас это были не глупые приказы, а вполне реальная опасность, угрожающая моей "дочери". Я должна защищать её и не пускать в опасные мероприятия.
- Ты смеёшься? - с испуганной иронией спросила она, - как ты собираешься это сделать? Константин рассказал мне, что у тебя за способность - ты не можешь меня заставить...
- Как твоя Хозяйка я приказываю не преследовать меня, - чужим, неродным голос проговорила я, смотря девушке прямо в глаза. Её зрачки расширились, а затем сжались в маленькую точку.
- Не делай этого, - еле слышно прошептала она.
- Прости, - мягко сказала я, касаясь её плеча, - но я не хочу подвергать тебя опасности. Если бы не я, с тобой бы ничего не случилось!
И хоть она могла со мной поспорить, я отмахнулась от её слов, как от назойливых мух.
- Ты должна будешь позвонить Эве, - я медленно проговорила мобильный номер, чтобы Ангел его запомнила, - она позаботится о тебе, как я не смогла. Не поминайте лихом, и если всё будет хорошо... я найду вас!
***
Как больно, как страшно, как гулко в ушах отдаёт сердце! И вновь бегу вперёд, сметая преграды, не обращая внимания на других. До дрожи, до тошноты мне хочется кричать! Я не могла медлить и боже, какая же я дура. Должна же была что-то почувствовать, о чём-то догадаться, мой брат был недоступен, а я так легкомысленно искала других, создавала семью, когда он - он моя настоящая семья! Мы родились с разницей в несколько секунд, росли вместе, защищали друг друга, любили! Он, кто бил моего обидчика в пятом классе, он, лепящий горстку лейкопластырей на мою коленку, когда я упала с велосипеда, он, рассказывающий на ночь страшные сказки, а потом державший меня за руку, пока я не засну - мне было очень страшно! Это он провожал меня на моё первое свидание, он кричал "Ни пуха, ни пера!", когда я сдавала экзамены, он обнимающий, когда мне больно, он, дарящий ненужные девчачье браслеты на день рождения, он... он... он... Он мой брат! Мой любимый, самый родной человек на свете! Как я могла оставить его хоть на мгновение? Как могла отдать незнакомой, подчинённой моей воле девушке? Как могла пойти в эту глупую лабораторию и отпустить его? Почему я не отправилась искать его, когда проснулась? Как я могла такое допустить!
Сотни страшных картинок рождало моё воспалённое воображение, сотни предсмертных криков и слов: Ты виновата в моей смерти! Где ты была сестра?
Кто, кто посмел похитить моего брата? Кто отважился встать на моём пути к нему? Да будет проклят этот чёртов мир, я не позволю ему отнять единственное, что ценно в нём - мою семью! И если придётся, я пройду через все круги ада, чтобы вернуть брата, спасти его! Даже если придётся обратить его в вампира - он будет рядом, будет жить!
Гулкая, тёмная сила пробуждалась в моей крови, глаза наливались ослепительным белым пульсирующим светом и только солнцезащитные очки спасали окружающих от моей ярости. Нет места страху, лишь гнев и ненависть, злоба и бешенство. Моя сила со мной. Я убью их всех.
***
Солнечный Фару встретил меня прибрежным криком чаек, морским воздухом и свежим остужающим ветром. Время было шестой час - пик активности туристов и бойких торговцев. Если бы это было несколько месяцев назад. Сегодня - полупустой город, в газетах, прочтённых по дороге, я поняла, что в городе скоро объявят карантин - слишком быстро распространяется болезнь. Но самым пугающим был запах, эта вонь на грани вампирского обоняния. Гнилостный запашок смерти и разложения.
Возле аэропорта не было активных таксистов, практически все конторы, сдающие в аренду автомобили, были закрыты. В воздухе отчётливо чувствовался страх. Тихий шёпот, крепкие объятия близких, излишне крепкие - многие не верили, что вернутся домой. Теперь я стала думать, что газеты сильно преуменьшают происходящие - аэропорт был почти пустым. Но хоть больных пока ещё не было видно. А на каждого, кто посмел тихонько чихнуть или кашлянуть - смотрели с откровенным ужасом и злобой. Люди стали подозрительными, пугливыми, вспыльчивыми. Я видела, как одна португалка кричала на подростка с носовым платком - он случайно толкнул её. Появившиеся из ниоткуда полицейские быстро увели обоих в служебное помещение. Власть скрывала правду от людей, делая всё, чтобы не возникла паника. Я их отчасти понимала, хоть это и было жестоко к тем, кто здоров - они не знали, что их ждёт.
