– Прости за то, что я такая, – холодно, но с грустью, ответила я, подходя ближе к брату. – Прости за то, что не могу снова стать прежней.
– Какой прежней? Той, какой ты была с детства или той, какой ты стала из-за того вампира? – устало протянул брат.
Теперь и я не смогла найти ответ.
На прощание, мы всё-таки крепко обнялись. Я позволила брату отправить сообщение охотникам о финале нашего разговора, единственное он умолчал о том, что к ним уже не вернётся, дабы не дать им соблазна сделать из него заложника. После этого я забрала его телефон, чтобы позже выбросить.
Несколько минут мы простояли на месте, долго изучая лица друг друга. Пытаясь запомнить каждую деталь, каждую клеточку нашей связи. Перед тем как уйти из квартиры Мадлен, я услышала последние слова Сергея:
– Береги себя, сестра.
Ох, надеюсь, у меня это получится.
Я задыхалась от боли в сердце. Мои лёгкие рвало огнём и из горла вырывалось хриплое карканье. Из глаз потоком текли слёзы отчаяния, а пальцы до боли цеплялись за руль угнанной машины.
Замерев здесь, за городом, на полпути к лаборатории, я бессильно рыдала, выпуская всё, что накопилось за последние дни, недели, месяцы. Этот яд, терзавший меня с той минуты, как я увидела Себастьяна, вырвался наружу, и я остановилась, не в силах ехать дальше. Что мне делать? Молиться? Плакать? Или сдаться? Прямо здесь и сейчас могу набрать номер Себастьяна и всё ему рассказать. Он примет решение за меня, а я вновь окажусь под защитой не самого слабого вампира в мире. У меня будет семья, а все секреты уйдут в небытие, потому что хуже конца света ничего и быть не может. Да что я говорю, какой конец света, когда это всего лишь глобальное сокращение численности населения земли? Это конец цивилизации, но не людей, ведь они быстро за пару-тройку сотен лет восстановят популяцию. Но моя жизнь продолжится. И жизнь Аннет, и Себастьяна, Маркуса и Питера и всех-всех-всех остальных. Жить будет проще, ярче, насыщенней. Вот только смогу ли я так жить? После всего, что они сделали и сделают? Смогу ли я поступиться своей совестью и принять их жизнь? О, они не будут переживать и мучиться, ведь они не испытывают сострадания к людям. Но я не такая. И возможно, не смотря на всё, что я сделала, мне никогда не стать настоящим бессердечным вампиром, хищником. И знаете что? Я горжусь этим! Потому что именно это делает меня живой. Да, по всем законам я должна быть наказана за всё, что сделала, но нет таких судей, ради которых была бы готова отправиться на плаху. Поэтому буду жить, и буду стараться жить по справедливости и по совести.
Насколько это вообще возможно.
Вытерев слёзы и заведя машину, тронулась в путь. До конечной остановки осталось чуть меньше десяти минут. Включив весёлую песенку по радио, я несмело улыбнулась. Всё будет хорошо.
Перед въездом на территорию лаборатории находился дом охраны возле шлагбаума. Примерно за пятьдесят метров до этого в гуще листвы скрывалась камера, позволяющая охраннику сразу увидеть подъезжающую машину.
Похоже сегодня дежурил Рауль, он приветливо улыбнулся мне:
– Здравствуйте София! Хороший сегодня денёк, не правда ли?
– И тебе здравствуй, – ответно улыбнулась я, стараясь выглядеть как можно более безмятежно.
– Вы уж извините за вопрос, но, по-моему, у вас сегодня не назначено, – извиняюще проговорил охранник, чуть теребя куцую бородку.
– Нет, но планы изменились и мне сегодня нужно быть здесь, – уклончиво ответила я, надеясь, что это сработает.
– Ладно, проезжайте, – и он нажал на кнопку, открывающую шлагбаум. – Я предупрежу доктора Льюиса о том, что вы едете!
– Спасибо, – я чуть кивнула, а потом нажала на газ. В глубине души просыпался яркий огонь, заполняющий мои лёгкие. Мне хотелось развернуться и разбить закрывающийся за спиной шлагбаум. Уехать отсюда в никуда и не возвращаться. Но меня держала мысль, что если я это сделаю – все знакомые мне люди погибнут. Из-за того, что я смалодушничала. Сжав плотно губы и забрав выбившийся локон за ухо, резче надавила на газ. Мне нельзя отступать.
