Они строили планы на Новый год и настаивали, чтобы Мэкстон остался у них. Он не мог просто так удрать отсюда и рискнул позвонить Мадлен и попросил ее прислать липовую телеграмму. Меньше всего на свете ему хотелось остаться и праздновать Новый год с обитателями этих аккуратных маленьких сельских домиков. Славные, порядочные люди, соседи доктора и его покойной жены, люди, с детства знавшие Анжелу. Он мысленно высмеивал их; хватит с него праведной жизни. Ему нужно хорошенькое бесчинство, чтобы отбить вкус индейки и сливового пудинга во рту. Он не любит второго сорта, и роль доброго друга семьи ему не по нраву. Он наигрался с доктором в шахматы, теперь ему нужны другие игры.
Мадлен сделала, как он просил. Она прислала неуклюжую телеграмму о больной тетке, которой он необходим, и он очень искусно обратил ее в шутку, прочитав вслух.
– Моя приятельница решила, что мне нужно алиби, – сказал он. – Это потому, что оно нужно ей самой. Вы ведь простите меня, не правда ли, если я сбегу до праздника? Она у меня особенная, и ей было трудно освободиться.
– Конечно, мы не возражаем, – сказала Анжела. – Там, куда вы едете, хорошо?
– Это наш первоначальный план, – ответил он. – Немного лыжного спорта и много aprus![25]– Он засмеялся резким бесцветным смехом.
Сейчас он соберет вещи, попрощается, и между ними проляжет пространство. Если уходишь, то, ради Бога, уходи побыстрее. Это был старый девиз его семьи. Уходящего гостя торопили; тех, кто задерживался, недолюбливали. Стивен предложил отвезти его на машине в аэропорт в Гэтвике, но он наотрез отказался.
– Вы очень добры, но спасибо, не надо. Не годится вырывать вас из семейного круга. Через две недели я вернусь в Антиб; пригляжу за виллой и посмотрю, что нужно поменять у «Полякова» – вы говорили что-то о гардеробе. – Снова к делу, снова к безопасным взаимоотношениям.
– Хорошо, сделайте это. Жаль, что вы покидаете нас.
– Как мне с вами связаться, когда я приеду? Вы будете еще здесь?
– Нет, – сказал Стивен. – После Нового года я увезу Анжелу и мальчика куда-нибудь на юг. Я вам сообщу.
Доктору было жаль, что он уезжает; он все кашлял и яростно возился с трубкой, и Мэкстон понял, что старик не может сказать прямо, как он будет скучать без него. Ральф пожал доктору руку и потрепал по плечу. Он никогда не позволял себе такой фамильярности с собственным отцом.
Потом подошла Анжела и поцеловала его в щеку, и он почувствовал, что краснеет, выдает себя.
– Спасибо, что были так добры с папой и с нами всеми, – сказала она. – С Новым годом, Ральф.
– Это вам спасибо, – сказал он. – У меня это лучшее Рождество за много лет. С Новым годом, Анжела, берегите себя.
Он вскочил в такси, помахал всем и откинулся на спинку сиденья. Он долго тешил себя надеждой, но теперь отбросил ее навсегда.
Назад, к прежней жизни.
Он напевал песенку. Когда он был совсем маленьким, он всегда напевал, когда ему было плохо. Это утешало его.
Новогодний праздник прошел успешно. Так говорила Анжела. Стивену он показался очень скучным. Они такие безжизненные, эти англичане. Они радуются шепотом. Он старался быть обаятельным и дружелюбным со всеми и терпеливо сносил любопытствующие взгляды. Анжела выросла среди этих людей, и Чарли тоже. Он видел, как хорошо его сын ладит с мальчиками и девочками своего возраста; ему с ними интересно. Стивену они казались нудными и надутыми. Он вспоминал безудержные, шумные праздники у себя дома, где Новый год встречали криками и музыкой, все целовались и обнимались, а вокруг елки, когда било полночь, носились дети всех возрастов. Он ничего не сказал, но ему не терпелось попасть в Марокко, на солнышко. Он с намеренной точностью рассчитал срок поездки. Двенадцатое января, сказал кузен Сполетто.
В этот день он, Анжела и сын будут за тысячи миль от газет и телевидения. Фалькони в безопасности. Больше он ничего не хочет знать. Не хочет думать о Кларе и ее папаше.
Это не его дело.
