Мама всегда называла меня дикой розой — красивой, но колючей. И теперь мне предстоит показать всем свои шипы!Отчим, претендующий на наследство? Обойдется! Дикарь, желающий подчинить? Влюбится! Заговорщики, мечтающие подсунуть моему дикарю вторую жену? Перебьются!Сектанты перестанут творить жертвоприношения, маги выйдут из тени, люди будут услышаны. А я… Я тоже влюблюсь. И обязательно стану счастливой!
Я видела разные сны. Добрые, дурные, приятные и противные. После некоторых просыпаешься в холодном поту, с ощущением какой-то мерзкой липкости. Другие заставляют вскакивать среди ночи с криком на устах. А есть и такие, что просыпаешься с улыбкой, поешь весь день и радуешься жизни. Все эти сны понятные, потому что приходят абсолютно ко всем. Но этот… Этот был другой.
Яркий, красочный, до того правдоподобный, что поверить в его нереальность было невозможно.
Я сидела на обрыве, болтая в воздухе ногами, слушала крики птиц и бурление воды в тысячах метров под собой. Быстрая река точила камни, камни становились тоньше. Казалось, именно так поступает время с людьми. Опыт делает нас острее, но потом стачивает до конца. Глупая мысль. Неуместная, но меня зацепила. Мне хотелось продолжить думать об этом, представлять, что я камень, который стоит веками на этом месте и борется за то, что не имеет смысла. Зачем бороться, если вода все равно меня сточит? Зачем? Нет таких причин. Значит, это никому не нужно!
Я легла, откинувшись назад.
Садовые цветы требуют заботы и внимания, а дикие борются за жизнь сами. Мама всегда называла меня дикой розой — красивой, но колючей.
Нет, тогда я не камень. Я — вода!
Шорох и скрип камней заставили меня перевернуться на живот, приподняться и вглядеться в темноту. Из леса на меня смотрели янтарные волчьи глаза. Яркие, голодные, но теплые. Я почему-то во сне была абсолютно уверена, что этот волк никогда не причинит вреда. Что он самый сильный, но самый добрый.
Зверь пригнулся и сделал аккуратный шаг вперед, будто боялся напугать меня.
— Знаю, кто ты, — хрипло призналась я и встала, чтобы тоже сделать шаг навстречу. Маленький. Боязливый. Но только с виду. На самом деле страха не было. Только чувство огромного восторга, будто я маленький ребенок, который обнаружил чудо под самым своим носом.
Настойчиво билась в голове мысль, как я раньше этого не поняла, не заметила, не осознала.
Волк подошел ближе, остановился в паре метров, которые преодолела уже я. Потянулась ладонью к нему, почувствовала колючую шерсть нежной кожей ладони, погладила, прислушиваясь к рычанию зверюги.
Злой? Нет, скорее ворчит, чтобы я не поняла, какой он на самом деле добрый и ласковый. И глазами сверкает так, что смешно становится. Неужели, кто-то может его бояться? Он же такой теплый! Такой ласковый!
Наутро я побежала к папе, чтобы рассказать, какого волшебного волчонка сегодня видела во сне. Я всегда рассказывала именно ему о своих ночных фантазиях, потому что мама считала, что их глупыми. А папа верил, что я летала. Папа обнимал, давал дольку яблока и слушал, что было дальше. Папа… Папа так и не узнал про моего Волчонка.
Слова отчима выбили из меня весь воздух. Я могла только открывать и закрывать рот, глядя на него, словно рыба, выброшенная на берег злой волной. Узкое лицо, впалые щеки и шальные глаза угольно-черного цвета — он весь был такой, тонкий и изворотливый. Я понимала, что отчим не шутит. Отчетливо осознавала, что он абсолютно серьезен.
— Замуж? За него?
Меня трясло. Настолько сильно, что хотелось крепко сжать руки, обнять себя за плечи и спрятаться от всего мира. Чтобы никто не знал, никто не видел, никто не мог причинить боль.
— Или Вальрас, или отречение от титула, — спокойно повторил лорд Советник. — Такова воля Его Величества.
Я едва не зарычала от бессилия. Играем по-грязному? Бьем по самому больному?
— Лучше лечь под дикаря-насильника, чем под тебя, — зло выплюнула я, подошла вплотную к столу отчима и поставила размашистую подпись на брачном договоре. Магическом брачном договоре, который делал меня женой Вальраса до конца моих дней. — Даже смерть была бы лучшим выходом.
Советник короля посмотрел на меня с искренним сочувствием, а отчим с откровенной ненавистью, яркой, незамутненной ненавистью человека, у которого отняли все.
— Поздравляю, вы получаете все наследство своего рода, титул, земли… Обязаны выделять денежное содержание своему отчиму каждый месяц…
Советник короля говорил что-то еще, но я не слушала, смотрела в глаза второго мужа своей матери и улыбалась, понимая, как это бесит моего обидчика. Ты хотел эмоций? Хотел моего отчаяния? О, ты получишь все это сполна!
— Надеюсь, вы покинете мой дом немедленно, — спокойно проговорила я, продолжая улыбаться.
Покинул. Собрал вещи и уехал. Я не стала интересоваться, куда, не стала спрашивать, доволен ли он исходом. Думал сломать мне жизнь, отправить на север, выдать замуж за дикаря и остаться здесь жить на месячное содержание, которому многие могут и позавидовать? Ну уж нет!
— Надеюсь, то, о чем мы договорились, в силе, Лорд Советник?
— Разумеется, — второй человек в государстве склонил голову в знак согласия. — Но я все же должен спросить, уверены ли вы в своем решении, леди? Это большие деньги. Не пожалеете? — Лорд Советник положил передо мной заранее подготовленный документ.
