Рамсон стиснул зубы. Колокола, подумал он и поднял голову, чтобы посмотреть на медный рычаг на стене впереди.
– Вкусно, – промурлыкала Сорша. Рамсон услышал звон ее железных шипов. – Еще… дай мне еще!
Рамсон рванулся вперед быстрее. Он был так близко, всего в восьми или девяти шагах. Они казались длиной с океан. Перед ним поблескивал латунный рычаг.
– Видите ли, я великодушен, – продолжил Керлан. – Я бы не отказал вам в выборе, при условии, что вы сделаете правильный выбор.
Пять шагов. Никогда еще ползти не казалось так мучительно. На лбу Рамсона выступили капельки пота. На заднем плане он слышал, как говорит его сестра.
– О! – радостно сказала Сорша. – Но я думаю, что мы повеселимся еще больше, лорд Керлан.
Два шага. Рычаг завис над головой.
– Неужели ты не покажешься, – внезапно захихикала Сорша, и кровь Рамсона застыла в жилах, – о, дорогой братец?
К тому времени, когда Линн и Кис добрались до исследовательского крыла штаба военно-морского флота, дождь лил как из ведра. Им потребовалось несколько секунд, чтобы снять охранников, и к тому времени, когда они добрались до внутреннего помещения исследовательского крыла, они с трудом переводили дыхание.
В холле стояла кромешная тьма. Вспыхнуло пламя, и факел ожил. Кис поднял его, и тени расступились.
Линн посмотрела на него снизу вверх. Дождевая вода скользила по его волосам, стекая по резным краям челюсти и далее ручейками по шее.
Он жестом подозвал ее и направился к двери в исследовательские подземелья. На этот раз, когда он открыл ее, свет от его факела вспыхнул в темноте за ней. Линн последовала за ним, и они начали спускаться.
– Что случится с твоей матерью, если ты поможешь нам? – тихо спросила она.
– Она самая сильная женщина, которую я знаю. – Кис высоко поднял огонь, и его плечи напряглись. Его голос был далеким, словно затуманенным воспоминаниями. – Она бы никогда не мешкала, чтобы поступить правильно. Я так долго был сосредоточен на том, чтобы выжить и найти ее, что начал забывать, какой она была.
– Иногда, – сказала Линн, – мне кажется, что я так долго была вдали от своей семьи, что не узнала бы их, если бы увидела снова. – Ее голос дрогнул. Сколько ночей она провела без сна, пытаясь вызвать в воображении лицо своей матери, заполняя детали там, где ее подвела память?
Шаги Киса замедлились; он повернулся, чтобы посмотреть на нее.
– Но мы держимся за дух их воспоминаний и делаем все возможное, чтобы почтить их, – сказал он.
Никто никогда не формулировал это более идеально, как будто извлекая слова из ее души и вдыхая их в жизнь, искрящиеся, яркие и теплые.
– В ту ночь, когда мы приехали, Сорша пришла ко мне и показала шаль моей матери. Я сразу узнал ее – она хранила ее все эти годы, что мы были в разлуке. Они заметили меня в порту Голдвотер; они ждали меня. – Кис продолжал уверенно, его шаги отдавались эхом в ритме, когда он спускался по лестнице. – Тогда я чуть не потерял ее. Я был готов на все, чтобы спасти ее. Я всегда думал, что не имеет значения, скольких людей я убил или кому причинил боль, если это означало, что я верну ее. Но теперь я понимаю… Я понимаю, что тем самым опозорил ее память. Сегодня вечером я сражаюсь за нее.
Они приближались к подножию лестницы, Линн видела арку дверей, которые вели в комнату ее кошмаров. Кис выхватил меч и повернулся к ней. Его глаза сверкнули.
– За кого ты сражаешься, Линн?
Имена, лица и воспоминания заполнили ее разум. Энн, свободный, как воробей, его жизнь оборвалась слишком быстро. Ама-ка все еще ждет их дома. Ана, подруга, которая помогла ей найти свою судьбу. Рамсон, который начал все это в ту ночь, когда появился в Манеже и вручил ей ключи от ее свободы.
«И я», – подумала она. Девушка, которая, пошатываясь, ступила на холодные, ледяные берега чужой империи. Которая работала, была закована в цепи и избита до полусмерти, но которая держалась прямо, пройдя через это. Несмотря ни на что.
Было так много таких, как она, все еще ждущих своего шанса дать отпор.
Линн выхватила кинжалы.
– Я борюсь за свободу, – вот и все, что она сказала, когда распахнула двери и вошла внутрь.
Комната была длиннее, чем она помнила; теперь она видела, что она простиралась дальше, стены перемежались нишами. Когда Кис поднял факел, в дальних углах комнаты зашевелились фигуры.
Золотоволосая девушка, на которой Сорша экспериментировала ранее, все еще лежала на том же месте. Линн подлетела к ней. Ее тело было холодным, и когда Линн прикоснулась пальцем к ее шее, она ничего не обнаружила. Она подняла глаза, встретилась взглядом с Кисом и печально покачала головой.
Он поднял связку ключей, которые взял у ученого в библиотеке, и жестом пригласил ее пройти вперед.
Когда они подошли к задней части комнаты, Линн увидела, что к стенам приковано еще больше заключенных, их запястья и лодыжки связаны наручниками из черного камня. Они прищурились от света факелов и отпрянули, когда приблизились.
Линн подняла руки.
