– Вот что я тебе скажу, – сказал он. – Давай заключим сделку. Ты отведешь меня туда, где она, и я скажу тебе, почему я здесь. Об информации, которую я узнал насчет готовящегося нападении на Брегон. – Он обнажил зубы в улыбке. – Ну, как звучит, отец?
Глаза адмирала пронзили его насквозь. Отец и сын смотрели друг на друга в тупике, и в этот момент, возможно, прошла целая жизнь.
Когда адмирал Фарральд наконец отстранился, на его лице не было ни гнева, ни ярости.
Это было разочарование.
– Я тоже любил твою мать, ты знаешь.
Из всего, что Рамсон мог ожидать услышать от своего отца, он не ожидал этого. Слова повисли в воздухе. Заморозили его. Он развернул его план и швырнул его обратно ему в лицо.
– Это не имеет никакого отношения к моей матери.
– Я приказал похоронить ее прямо возле Элмфорда. На холме из белого вереска, у моря.
– Ты лжешь.
– Видишь ли, с моей стороны было нечестно любить что-то больше, чем я любил свое королевство. Любовь сделала меня слабым. Любовь сделала меня дураком. Любовь
У Рамсона подкосились колени. Его разум раскололся, его мир сжался, пока в нем не осталось ничего, кроме отца и этого горшка с белым вереском.
Роран Фарральд протянул руку, рассеянно поглаживая лепесток.
– Поэтому я позаботился о том, чтобы первым уничтожить ее. – Он повернулся, обошел стол, чтобы сократить расстояние между ними. – И теперь я вижу, что любовь предъявила права на моего собственного сына. Ты бы променял наше королевство, Рамсон, на жизнь одной девушки?
«Нет, – ему хотелось закричать. – Не смей вешать это на меня».
Вместо этого Рамсон приподнял плечо в самом раздражающе беззаботном пожатии, на которое был способен.
– Это не мое королевство, – сказал он. – Оно твое. И так уж случилось, что у меня есть информация о нападении Кирилии.
Лицо Рорана Фарральда было безмятежным, когда он махнул рукой.
– Это меня не интересует, – ответил он, возвращаясь к своим бумагам. – Видишь ли, твоя любимая Кровавая императрица все это время была на шаг позади в игре. – Он поднял глаза. – У меня уже есть соглашение с Кольст императрицей Морганьей.
Мир резко вышел из равновесия.
– О, да, – бесцветно продолжил адмирал, видя выражение лица Рамсона. – Я разрабатываю кое-что, что требует помощи магена в, э-э, тестировании. Новая императрица согласилась продать мне кирилийских аффинитов при условии, что я поделюсь с ней результатами эксперимента. Гораздо удобнее, чем похищать наших магенов, что взволновало некоторых в нашем правительстве, когда об этом стало известно.
Рамсон судорожно подыскивал слова.
– Сифоны.
Отец посмотрел на него с легким удивлением.
– Да. Похоже, у тебя все-таки есть способности. Ты можешь понять, почему я согласился на сделку, сын мой – императрица никогда не оговаривала, должны ли результаты, которыми я поделился, быть положительными. Сифон, который я недавно отправил в Кирилию, сломался в пути, а его слабоумный носитель сошел с ума. – Адмирал Фарральд на мгновение задумался. – Я представляю, как это потрясающе – быть носителем сифона, подверженным воздействию сразу нескольких магеков. Это требует от человека сильной воли и ума.
Рамсон подумал о встрече Линн с повозкой из черного камня, с аффинитом с двумя силами родства.
– Зачем ты дал Морганье сифон? – спросил он.
– Я этого не делал, – ответил адмирал, пожимая плечами. – Я бы никогда этого не сделал. Весь смысл экспериментов с сифоном состоял в том, чтобы укрепить обороноспособность Брегона против растущей угрозы Кирилии. – Он сделал паузу. – И я бы не смог дать ей сифон, даже если бы захотел. В настоящее время у нас есть только одна усовершенствованная версия, и она основана на моей собственной крови.
Что-то не вписывалось в эту картину – чего-то не хватало. Его отец покупал аффинитов у Кирилии в соответствии с соглашением, которое он заключил с Морганьей. Керлан работал с Морганьей, чтобы обеспечить поставки и ввести свои войска… Однако адмирал Фарральд категорически отрицал причастность к этой схеме вместе со своим старым врагом, Алариком Керланом.
Что означало…
Здесь был замешан третий человек, предатель среди них. Разум Рамсона рванулся вперед, но ему показалось, что он пришел к пониманию слишком поздно.
Снаружи послышались четкие шаги, и в следующее мгновение двери в кабинет открылись.
– О, как интересно.
Он узнал бы этот пронзительный мелодичный голос где угодно.
Рамсон повернулся, когда Сорша вошла в комнату.
– Я пропустила приглашение на наше маленькое семейное собрание?
Адмирал Фарральд встал.
– Что ты здесь делаешь так рано? – Его губы скривились, тон стал пренебрежительным при появлении дочери. – Кровавая императрица у тебя?
Сорша опустилась в поклоне. Она сделала так, чтобы это выглядело насмешливо.
– Конечно, дорогой папочка. – Она подошла к нему, и именно в этот момент Рамсон поймал ее зрением: на ее запястье мелькнула повязка цвета океана, морской камень – того же цвета, что носил Богдан.
Все вокруг него, казалось, замедлилось.
