Алая Вуаль полностью

Она хмуро смотрит на меня и Михаля.

— Ты осмеливаешься пригласить даже их имя в это священное место?

— О, я осмелюсь на гораздо большее. Возможно, я приглашу настоящую тварь. — Ложь. — В эту самую секунду полкоролевства ищет меня. Я уверена, что один или два охотника откликнутся на мой зов. Разве это не так, Михаль?

Хотя он не смотрит на меня — хотя его взгляд остается холодным, отстраненным, пока он рассматривает Эпонину, — в его челюсти теперь почти… удовлетворение. Возможно, триумф.

— Она имела в виду каждое слово, — тихо говорит он и идет к стене рядом с лестницей, чтобы прислониться к ней. Он наклоняет ко мне голову, а затем вынимает из рукава пунцовую нитку.

— Именно так. — Мой желудок опускается ниже, когда он соглашается. — Я могу быть невероятно надоедливым.

Без предупреждения яблоко перелетает из моей руки в руку Эпонины, которая крепко сжимает его в кулаке.

— Я вижу это. — Ее голос утратил свою легкость и нежность, и теперь он звучит очень некрасиво. Действительно, очень некрасиво. — Хотя даже я не могу понять, почему Эльвира так к тебе привязалась. Я не дам тебе имени, которое ты ищешь, но — если ты сейчас же покинешь мое присутствие — я дам тебе другое: Пеннелопа Труссэ. Она — кузина и доверенное лицо Бабетты, и она приведет вас туда, куда вам нужно.

Пеннелопа Труссэ. Я запомнила это имя и — ради Эльвиры — заставила себя сделать глубокий, успокаивающий вдох и еще раз сделать реверанс.

— Спасибо, Эпонина. Было… интересно познакомиться с вами. Пожалуйста, передайте вашей сестре, что я скоро навещу вас.

— Я не стану лгать своей сестре, Селия Трамбле. А теперь идите. — Она взмахивает скелетной рукой, отстраняя нас, и эти жуткие глаза горят в моих, даже когда остальная часть ее тела начинает исчезать, рассеиваться, как дым на ветру. Однако ее голос остается и после исчезновения тела. — И береги свою компанию. Мы больше не встретимся.

Когда я спускаюсь за Михалем по лестнице, ее истинный смысл звучит позади меня ясно и зловеще: Потому что ты будешь мертва.

Les Abysses

Я часто понимаю, почему мой отец стал жертвой магии.

Хотя я ненавижу его за это — хотя я полностью виню его в смерти моей сестры, — я понимаю ее притягательность. Она тянется, как зубная боль, когда тебя окружают необыкновенные люди, а ты сама — совершенно и непоправимо обыкновенный. Когда Лу манит звезды изгибом пальца, я не могу не задыхаться и не сжимать челюсть. Когда Рид ловит их в сверкающий букет, я крепко сжимаю зубы, снова и снова, пока зубная боль не поглощает все мое тело. Пока я не смогу думать ни о чем другом, не смогу делать ничего другого, кроме как хотеть.

Иногда мне кажется, что это желание убьет меня.

Оно точно убило мою сестру.

— Ты боишься? — Михаль тянет меня к другой малиновой двери. Она стоит у подножия узкой винтовой лестницы из черного камня, и когда он толкает ее, я заставляю себя пройти мимо него, чтобы первой войти в комнату с высоко поднятым подбородком.

— Нет, — вру я, задыхаясь.

Михаль ухмыляется и следует за мной.

Мы ступаем на металлическую платформу, которая проходит по периметру комнаты. Вдоль стен выстроены огромные камины из того же черного, грубо отесанного камня, что и коридор, а в их очагах трещит странный черный огонь, бросая странный свет на центр комнаты. Яма, осознаю я с внезапным приступом бреда. На несколько футов ниже внешней платформы она простирается вширь и вглубь; темные бархатные подушки разбросаны по ее полу между низкими шезлонгами и диванами, а на них — существа, которых я никогда не видела. Большинство из них извиваются и скручиваются так тесно, что я не могу определить, где кончается одно тело и начинается другое, но некоторые просто лежат и наблюдают. С каждой секундой мои щеки пылают все жарче. Да, здесь есть ведьмы, оборотни и мелузины, но есть и… другие. Существа, которых я никогда не видела.

Ты знаешь правила. Девам здесь не рады.

Все сомнения в том, что Эпонина имеет в виду, исчезают, когда бледная женщина берет в руки окровавленную ладонь куртизанки со шрамом. Когда драконоподобный мужчина щелкает вилообразным языком в ухе другого. Когда рогатая женщина впивается острыми ногтями в бедра последнего. Позади них полностью превращающийся оборотень откидывает голову назад, завывая, когда человек с чешуей поглаживает его хвост. Ни один человек — по крайней мере, ни один заметный — не присоединяется к этому веселью.

Подожди.

Проходит несколько секунд, прежде чем мои глаза начинают видеть происходящее под нами, но когда это происходит, они с нарастающей паникой перебегают от одного существа к другому. В море черных тканей куртизанки горят ярко, как маяки в ночи… потому что каждая из них одета в блестящий пунцовый цвет.

Мои глаза расширяются от осознания этого факта, и я покачиваюсь на месте.