– Забирай. Мне без надобности эта побрякушка.
Мои руки чуть дрожали, когда я посмотрела на кольцо, раздираемая нерешительностью. Если я надену сейчас кольцо, я признаюсь ему в чем-то. Если не надену, тоже признаюсь, но уже в другом. Однако он избавил меня от унижения, снова повернулся к буфету и чем-то себя занял.
Я спрятала кольцо в корсет и тут же ощутила отвращение к себе.
– А где мой серебряный крест? – спросила я, поразившись, как ровно звучал мой голос.
Михал не повернулся:
– Все зависит от тебя.
– Тогда отдай его мне. Он мне нужен.
– Нет, – спокойно отозвался он и вынул из кармана крест на цепочке. От его пальцев шла легкая дымка. Украшение, словно мираж, крутилось и сверкало в отблесках пламени. – Только если мы придем к соглашению.
– Какому еще соглашению?
Наконец он обернулся и протянул мне стакан с абсентом. В другой руке он сжимал крест.
– Все довольно просто. Ты со мной, Селия Трамбле, или против меня?
Я удивленно перевела взгляд с его лица на сжатый кулак, в котором шипело и дымилось серебряное украшение. В глубине души мне хотелось, чтобы он и дальше держал крест. Мне хотелось увидеть, сколько времени пройдет, прежде чем его рука загорится. И в то же время я ужаснулась своим мыслям. Я не видела, чтобы кого-то охватывало пламя, и не уверена, что хочу – пускай даже это был бы Михал.
– Ты все еще собираешься убить Коко? – спросила я, затаив дыхание и не обращая внимания на протянутый стакан.
– Если потребуется.
Я помрачнела:
– Не потребуется.
– Я все еще не уверен в этом.
– А я все еще не уверена, что ты не злобный, жестокий безумец, желающий уничтожить все хорошее в мире. Может, ты и не убивал свою сестру, но ты определенно убивал других. Я бы скорее гадюке доверилась, чем тебе.
– Хм.
Секунду он внимательно на меня смотрел – выражение его лица было спокойным и холодным, хотя рука все так же дымилась, – а потом выпил абсент и спрятал крест в карман. Он разочарованно покачал головой.
– Очень жаль. Подумать только, а ведь я хотел взять тебя с собой.
Я оторвала взгляд от его обожженной руки.
– Куда? – настороженно спросила я. – И зачем?
– Теперь это уже неважно, не так ли? Я злобный, жестокий безумец, которому нельзя доверять. – Михал наклонил голову. – Забавно, но тебя я не пытался уничтожить. Ты не считаешь себя чем-то хорошим в этом мире, Селия Трамбле?
– Не искажай мои слова.
– Да как я могу. – Он помолчал. – Расскажи мне все о Козетте Монвуазен и Бабетте Труссе.
Я удивленно прищурилась:
– Прости?
– Расскажи о Козетте Монвуазен, – повторил он, и в его глазах промелькнула злоба, – и Бабетте Труссе. Ты хочешь знать, зачем я привез тебя на остров, почему хотел взять тебя с собой. Мне нужно знать о них. Почему Козетта не стала бы похищать тело Бабетты из морга, если уж на то пошло?
– Ты считаешь, что… Коко похитила тело Бабетты?.. – Я замолчала, не договорив. Меня вдруг осенило. – Ты и правда безумен. Коко никогда бы не стала мешать расследованию убийства и не стала бы сбегать с телом Бабетты…
– У ведьм крови особый погребальный обряд, верно? Некое вознесение.
– Да, они сжигают усопших и развеивают их прах в тайных рощах Ля-Форе-де-Ю, но повторяю: Коко не стала бы забирать тело Бабетты без дозволения!
– Они ведь верят, что душа ведьмы привязана к миру живых, пока не вознесется, так? Стала бы Коко подвергать душу Бабетты таким мукам, пускай и не навсегда? Ты сама говорила, что они были близкими.
Я вскинула подбородок:
– Кто угодно мог забрать тело Бабетты. Только потому, что ты по ошибке жаждешь отомстить Коко, не значит, что она виновна. Возможно, тело выкрал настоящий убийца. Ты об этом не подумал? Возможно, он вернулся, чтобы уничтожить следы, которые могли найти при вскрытии.
Михал развел руками и подался вперед.
– Просвети меня, пожалуйста: если не Коко, тогда кто?
Я воззрилась на него, открывая и закрывая рот, словно рыба. Разумеется, я не знала кто. И никто в королевстве не знал – даже он, – в этом-то и была вся суть.
– Я вижу два пути решения, Селия Трамбле.
Выпрямившись, Михал сцепил руки за спиной и с небрежным видом начал расхаживать у стола. Только вот в нем не было никакой небрежности. Никогда не было. Каждый его шаг был точен и зловещ. Он остановился передо мной.
– Я узнаю все либо о Козетте Монвуазен, либо о Бабетте Труссе. – Выражение его лица было обманчиво спокойным. – Возможно, твои друзья невиновны. А возможно, нет. Так или иначе, но я отомщу за смерть сестры, и мне жаль любого, кто встанет на пути моей мести. А теперь, – произнес он еще мягче, – какой путь мне выбрать?
Молчание.
«Дмитрия», – едва не выпалила я, но сдержалась. У меня не было никаких свидетельств, что это он убил Милу и других, а пока их не было, я не могла предать его дружбу. Михал пока терпел Дмитрия, но, если я скажу ему, что его кузен убил Милу, он мешкать не станет. Не дожидаясь никаких доказательств, он вырвет сердце Дмитрию.
Но я не могла предать и Коко.
Михал ждал от меня ответа.
– Зачем тебе я, чтобы узнать что-то о Бабетте?
От его упрямства на меня резко накатывали волны разочарования и отчаяния.
