Наконец, он сказал:
— Я думал, ты мико. Ты не знаешь, что люди не говорят с Аматсуками? Только человеческие служители высшего ранга могут увидеть их в мире смертных.
— Потому мне нужна твоя помощь.
— Моя? — он вздохнул с болью и закатил глаза. — Маленькая мико, я ёкай, а не ками. Мы все-таки отличаемся.
— Я прекрасно знаю это, — она пожала плечами. — Ты сказал, что в долгу передо мной, но мне нужна помощь только с этим.
Его уши прижались к голове, опасный огонь вспыхнул в его глазах. А потом он поднял голову, и на его губах появилась ухмылка.
— Ну-ну, маленькая мико, я в долгу, да. Но то, что ты просишь… — он цокнул языком. — Чтобы такой ёкай, как я, приблизился к Аматсуками, да еще и искал… Это будет риском для жизни, — он раскинул руки, красные бусины блестели на его запястье. — Я буду беззащитен. Думаешь, это честно?
Она так старалась спасти его не для того, чтобы его убили, пока он будет выполнять ее сложную и опасную — для ёкая — просьбу. И она была уверена, что даже если у него получится, у нее уже не будет времени ни на что.
— Думаю, нет, — сказала она. — Но это значит, что ты больше ничего не можешь для меня сделать, так что ты свободен.
Его губы скривились от удивления, как быстро она отказалась от своей просьбы.
— Хотя, может, я все-таки помогу тебе.
Она невольно ощутила любопытство.
— О?
Подняв руку, он посмотрел на оненджу, опутанные в три витка вокруг его запястья поверх черной ткани, закрывавшей его руку до локтя. Он протянул руку к ней, края красных лент свисали с локтя.
— Можешь снять эти бусы?
Она потянулась к бусинам, но остановила себя. Ей не хватило вспышки силы, которую испустили бусы, когда она их коснулась?
— Почему ты не можешь сделать сам? — спросила она с подозрением, рука замерла над его запястьем.
— Сделай ты.
— Нет, — сказала она, убирая руку. — Я так не думаю.
Мрачная эмоция мелькнула на его лице оскалом, который пропал так быстро, что она не была уверена, видела ли это. Он опустил руку и отклонился, сдул волосы со лба долгим выдохом. Белые пряди вернулись на его глаза, но растрепаннее прежнего.
— Боюсь, тогда я не могу тебе помочь, — пожал он плечами.
— Почему?
Он покрутил рукой с оненджу.
— Я не могу снять их сам.
— И?
— Они прокляты. Заклятие в них мешает моей ки. С оненджу я беззащитен, не могу даже одолеть они. Но если ты уберешь бусы, освободишь меня от проклятия, я смогу выполнить твою просьбу и найти Аматсуками.
Она сложила ладони на колени, задумавшись. Он задумал это сразу, как только заявил о долге? Он бы назвал любую ее просьбу сложной, требующей снять оненджу с его руки? Планировал он это или нет, но он хотел, чтобы она сняла бусы, а долгом только подталкивал ее к этому.
Кто-то проклял его. Только сильные существа были способны на такие чары, другой ёкай или ками, но она не могла понять причину. Он соврет, если она спросит, в этом она не сомневалась. Но он мог быть проклят, потому что он любит убивать. Посмеет ли она распечатать его силу? Он сможет тут же напасть на нее.
— Не думаю, что снимать эти бусы — хорошая идея, — сказала она ему.
— Ты не снимешь их даже ради встречи с Аматсуками, о которой просила?
Опасный блеск в его глазах заставил ее содрогнуться.
— Ты отказался от моей просьбы, посчитав ее опасной. Я освобождаю тебя от долга. Можешь уходить.
Он зарычал.
— Так это не делается.
Она скрестила руки, молясь, чтобы он не уловил быстрое биение ее сердца.
— Других просьб у меня нет. Прошу, уходи.
Он прищурил глаза до щелок. Он грациозно поднялся на ноги. Она не успела отреагировать, а он оказался перед ней, его рука скользнула в ее волосы, заставляя поднять голову. Он склонился, их носы почти соприкасались, его взгляд удерживал ее, как цепи.
— Я принимаю твою просьбу, маленькая мико, — в его голосе были огонь и лед, он терзал ее душу. — Молись, что не пожалеешь об этом.
Он отпустил ее так внезапно, что она рухнула, легкие все еще не слушались. Свет окружил его, мерцая, как красно-синие огни. Он вспыхнул, ослепив ее, а когда она смогла видеть, на его месте стоял маленький белый лис. Кицунэ пронзил ее еще раз рубиновым взглядом, а потом развернулся и пошел к стене, за которой была буря. Огонь загорелся вокруг него, он прыгнул к стене. Его тело прошло сквозь твердое дерево, словно оно был иллюзией, или он — призраком. А потом он пропал.
Вдохнув впервые после того, как он ее отпустил, она прижалась к стене, дрожа. Стена была твердой, а он точно был духом.
Дрожа, она утомленно прижималась к стене. Она случайно заключила сделку с ёкаем, который мог быть куда опаснее, чем она думала. И она не знала, из-за чего ее сердце бьется быстрее: из-за того, что он может не справиться и не вернуться, или из-за того, что он добьется успеха.
Тихий стук в дверь прервал ее беспокойный сон. Ее глаза открылись. Стук повторился, разбудив ее. Вернулся Широ и стучал в дверь? Зачем ёкаю стучать, если он может пройти сквозь стену? За окном виднелся слабый свет среди облаков. Едва рассвело, она спала всего пару часов.
Придя в себя, она поднялась и поправила одеяние для сна. Подойдя к двери, она чуть отодвинула ее.
