И освежающей. Грофилд нырнул. Хотя в разбитом носу еще свербило от соленой воды, он чувствовал себя гораздо лучше, чем два дня назад, когда получил оплеуху от Данамато. Грофилд заплывал далеко, потом возвращался, опять удалялся от берега и снова приближался к нему. Какое-то время он просто лежала на воде, потом поплавал еще немного, вылез на берег и лениво поплелся к Пэт, которая опять перевернулась и лежала ничком на одеяле. Она больше загорала, в то время как Грофилд отдавал предпочтение купанию, поэтому и загар у Пэт был гораздо ровнее и лучше, чем у него.
Грофилд улегся рядом с Пэт и заворочался на одеяле, чтобы малость обсушиться. Наконец он утихомирился, лег на живот, приподнялся на локтях и взглянул на часы, валявшиеся на уголке одеяла.
— Три пополудни, — сообщил он. Пэт пошевелилась.
— Что?
— Три часа.
— О-о, — она тоже приподнялась на локтях и заморгала, зевая. — А я-то чуть не заснула. Нам уже пора?
— Да, скоро. В шесть у меня самолет.
Пэт наклонилась, поцеловала Грофилда в плечо и улыбнулась ему.
— Кто же будет возить меня на машине в это милое местечко, когда ты улетишь?
— Найдешь кого-нибудь.
Ее улыбка сделалась злорадной.
— Можешь не сомневаться, найду, — сказала Пэт.
— Видел бы тебя сейчас Рой.
— Рой! — Пэт все еще приходила в ярость всякий раз, когда слышала это имя. — Если он посмеет еще раз заявиться сюда, я ему такого пинка ввалю, что улетит прямиком в Штаты.
— Уж не собираешься ли ты остаться здесь навсегда? — Пэт пожала плечами.
— Побуду, пока не потянет куда-нибудь в другое место, — ответила она. — Рой пришлет мне денег. Он чувствует себя в долгу передо мной.
— На самом деле эта шутка природы в долгу передо мной, — сказал Грофилд. Пэт засмеялась.
— Я сама взыщу с него твой долг.
— Уж будь добра, — Грофилд опять взглянул на часы. — Нам пора в путь.
— До гостиницы всего час езды, — сказала Пэт.
— Я знаю. — Пэт покосилась на него.
— О-о, — понимающим тоном протянула она. — Ты намекаешь, что хочешь проститься со мной?
— Вот именно, — ответил Грофилд.
— В гостинице?
— Вот именно, — ответил Грофилд.
— Сердечно? И долго-долго?
— Вот именно, — ответил Грофилд.
— Часа два?
— По меньшей мере.
— Тогда, пожалуй, пора ехать, — сказала она.
Грофилд выскочил из «форда» с пистолетом в одной руке и пустым мешком — в другой. Паркер тоже выскочил и уже бежал, а Лауфман сгорбился за рулем, легонько нажимая и отпуская педаль газа.
Броневик лежал на боку в сугробе, колеса его крутились, и он был похож на собаку, которой снится, будто она гонит зайца. Мина сделала свое дело как нельзя лучше — перевернула машину, но не разнесла ее в клочья. Кругом стоял резкий запах металла, морозный воздух, казалось, был еще наполнен отголосками взрыва. Холодное полуденное зимнее солнце светило ярко, и все тени были четкими.
Грофилд обогнул передок броневика с его большим, прикрытым старомодной решеткой радиатором, который теперь, когда машина опрокинулась, был на уровне груди. Сквозь пуленепробиваемое стекло он видел водителя в униформе. Того скрутило немыслимым образом, но он был в сознании и ворочался, точнее, доставал из-под приборного щитка телефонную трубку.
День был морозный, но на лице Грофилда выступила испарина. Прижав ладонь ко рту, Грофилд почувствовал ткань и удивился: он на мгновение забыл, что на нем маска. В поднятой руке оказался пистолет, и это тоже удивило Грофилда. Он чувствовал себя потерянным, невесомым, невидимым, будто актер, по ошибке вышедший не на ту сцену.
В некотором роде так оно и было. Иногда Грофилд и впрямь на вполне законных основаниях работал актером в театре, только этот труд не приносил дохода. На жизнь Грофилд зарабатывал иным способом — с пистолетом в руке и маской вместо грима на лице.
Так, пора входить в знакомую роль. Поколебавшись какое-то мгновение, Грофилд снова пошел вперед, к двери кабины. Внутри водитель быстро тараторил в телефонную трубку, не сводя с Грофилда встревоженных глаз.
Обе дверцы уцелели. Мина должна была сорвать хотя бы одну из них, но не сорвала, и добраться до водителя оказалось невозможным.
Грофилд услышал второй взрыв, резкий, глухой и вовсе не впечатляющий, и броневик дернулся, как подстреленная лошадь. Это Паркер высадил задние дверцы.
Грофилд оставил водителя в покое и поспешил к багажнику броневика, дверца которого распахнулась и едва держалась на петлях. Внутри ничего не было, только непроницаемая темнота.
— Он там говорит по телефону, а я не могу до него добраться, — сообщил Грофилд.
