— Ладно, это ерунда, — ответил Грофилд. — А что должен делать я, по-вашему? Просто сидеть и наблюдать, или я тоже могу задавать вопросы?
— Ваша ставка в этом деле очень высока, — напомнил ему Данамато. — Если у вас возникнут вопросы, можете задавать.
— У меня уже есть один вопрос, — сказал Грофилд.
— К кому?
— К вам.
— Я полагал, мы с этим покончили, — сказал Данамато.
— Вопрос иного рода. Полицию ведь еще не вызвали?
Данамато покачал головой.
— И не вызову, пока сам во всем не разберусь.
— А где сейчас ваша жена?
— В подвале есть морозильник. — Грофилд посмотрел на него.
— И она там?
Данамато тяжелым взглядом посмотрел Грофилду в глаза.
— Нет, — сказал он. — Это не Белл. Белл больше не существует. Это всего лишь кусок мяса, который надо какое-то время сохранить свежим. Белл умерла. — Он неожиданно отвернулся и провел ладонью по лбу и глазам. — Белл ушла. Ее нет нигде на этой земле. А тот кусок мяса — это не она, заберите его у меня. В нем от Белл не больше, чем в том костюме, который я прошлым летом пожертвовал благотворительному фонду. — Он снова посмотрел на Грофилда. — Вы следите за моей мыслью?
— Что ж, хорошо, — ответил тот.
Странно, но до сих пор Грофилду не верилось, что Данамато и впрямь испытывает какие-то чувства к жене, однако теперь, когда он услышал, что ее труп засунули в морозилку, будто баранью ляжку, услышал, почему Данамато считал возможным так обойтись с телом, он вдруг осознал, что все это всерьез, а не понарошку. Данамато, толстый, грубый, с сигарой в зубах и целым войском бандитов за спиной, искренне любил свою жену Белл. Любил даже сейчас. И собирался строго покарать того, кто навеки отнял у него Белл, подсунув вместо нее кусок мяса. Он и бодрился-то лишь потому, что хотел разделаться с виновным.
Грофилд понял, что, пожалуй, ему стоит помочь Данамато отыскать человека, который сменил бы его на первой позиции в списке.
Секунд тридцать они молчали, потом Данамато спросил:
— У вас есть еще вопросы, или можно начинать?
— Пока вопросов нет, — сказал Грофилд.
— Ну что ж. — Данамато заглянул в список. — Давайте-ка вызовем на ковер этого черномазого. Сходи за ним, Фрэнк.
Онум Марба сел за стол напротив Данамато, лицо его было, по обыкновению, непроницаемо. Нынче утром он оделся на западный лад — серые слаксы, серые туфли на каждый день и белая рубашка с коротким рукавом. Как оказалось, накануне вечером его свободные одежды прикрывали сильное тело с красивой мускулатурой. Торчавшие из рукавов руки казались твердыми, как чурки, и были будто вырезаны из эбенового дерева, почти черного, с легким серым налетом, приглушавшим блеск.
Все тем же тихим текучим голосом с легкими щелкающими звуками Марба сказал, нарушая молчание:
— Похоже, сегодня меня держат пленником в этом доме, а вы — человек, по приказу которого это делается.
— Вы не пленник, — ответил ему Данамато. — Просто вы хрен уедете, пока мы все не выясним. Я не уеду, Грофилд не уедет, вы не уедете.
Уголки губ Марбы снова дрогнули в некоем подобии улыбки. Он произнес ничего не выражающим тоном:
— Однако номинально я не пленник. Понятно. Не могли бы вы объяснить, почему говорите то «хрен уедете», то «не уедете»? Я и не думал, что люди говорят на таком разном английском в формальной обстановке и повседневном быту.
Данамато вытаращился на него, не веря своим ушам.
— Какого черта?
— Это все радио и телевидение, мистер Марба, — объяснил Грофилд. — Средний американец подвержен влиянию всей культурной шкалы. Это обеспечивает однородность, которая может показаться иностранцу такой причудливой.
— Спасибо, — сказал Марба, чуть склонив голову в сторону Грофилда.
Данамато с ненавистью смотрел на них.
— Вы закончили совещание?
— Я бы хотел задать вопрос, имеющий отношение к цели нашего собрания, — сказал Грофилд.
— Тогда задавайте, — разрешил Данамато.
— Мистер Марба, не вы ли просили генерала Позоса порекомендовать Белл Данамато какого-нибудь работника?
На сей раз Марба улыбнулся милой задумчивой улыбкой.
— Да, я. Я был рад помочь хозяйке всем, чем могу.
— Вы из Африки, так ведь?
— Из Ундурвы, да.
— Сроду не слыхал, — вставил Данамато.
— Мне кажется, — вкрадчиво проговорил Марба, — что вы не слыхали о доброй половине народов мира. О нас мало кто слышал. Вы удивитесь, узнав, что шестьдесят шесть стран, членов ООН, уступают численностью населения городу Нью-Йорку. — Данамато наставил на него палец.
— Марба, — сказал он, — стоит вам открыть рот, и мы начинаем обсуждать не пойми что. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать невесть что. Мы собрались для того, чтобы поговорить об убийстве моей жены.
— В связи с которым я выражаю вам свои соболезнования, — ответил Марба.
Почувствовав, что Данамато вот-вот выйдет из себя, Грофилд сказал:
— Я думаю, Би Джи, все объясняется тем, что Марба политический деятель. В наши дни политики любят щегольнуть статистикой. Они переняли это у американских политиканов, дающих пресс-конференции. — Он повернулся к Марбе. — У себя на родине вы занимаетесь политикой, не так ли, мистер Марба? — Ослепительная, здоровая, бодрая улыбка Марбы вспыхнула снова.
