Решив пока не ломать над этим голову, я подкинула в очаг еще пару полешек. Как там говорила Луанна, сестра Велии? «Ваши судьбы завязаны друг на друге! [19]» – вот и будем ждать, когда наши ниточки пересекутся. Всевидящий ведь не зря занимает свое место в этом мире, знает, зачем я здесь, вот, глядишь все и образует.
Посидев рядом с потрескивающим костром, я, вынуждаемая зверским голодом, решила наколдовать себе еду. Так, надо вспомнить, что говорил мой муж. Если превратить жука в куриную ножку, после он снова станет жуком? Бр-р! Что-то не хочется! Да и жуков тут нет!
Решив колдовать, как умею, для верности зажмурилась и поводила руками над небольшим поленом, пытаясь представить себе булку хлеба. Мгновение спустя, решила, что, пожалуй, хватит. Открыв глаза, в изумлении уставилась на большой батон. Слегка повеселев, попыталась отломить кусочек, но вынуждена была признать, что это оказался очень черствый хлеб. Тогда я решила его погрызть.
Хрусть!
Я с сожалением выплюнула кусочек зуба. Блин! Да что я такое наколдовала-то?
Стараясь успокоить голодное рычание желудка, я развернула каменную сдобу и снова осторожно погрызла.
Раздался смех.
– Ну, ты и оголодала! Уже бревна грызешь!
Не вынимая изо рта булку, я подняла взгляд на широкоплечую коренастую фигуру, чернеющую на фоне освещенного лунами входа.
– Фы фо?
– А тебя не учили, что разговаривать с набитым ртом – некрасиво? Выплюнь дровину и говори!?
Хлеб во рту стал слегка отдавать сосновыми опилками. Я, с сожалением выплюнув с трудом отгрызенный кусок, грозно посмотрела на незнакомца:
– Ну и чё надо?
Мужчина молча шагнул в пещеру. Не церемонясь, подкинул в прогоревший очаг немного дров, включая и мою наколдованную булку. Расстелив неподалеку от меня небольшую светлую тряпицу, он уселся рядом и достал из заплечного мешка по очереди хлеб, ароматное жареное мясо и пару зеленых пучков растения, очень похожего на лук. Когда все оказалось разложенным, он жестом пригласил присоединяться.
Костер помаленьку разгорелся, и я с любопытством стала разглядывать незнакомца. С точностью до ста процентов я бы сказала, что передо мной – молодой гном. По нашим меркам, лет двадцати, не больше.
Ростом чуть ниже меня. Кудрявые до плеч каштановые волосы, падающая на лоб короткая челка, глубоко посаженные глаза, аккуратный нос, подбородок с ямочкой.
Симпатичный.
Широченные плечи затянуты в поношенную, но целую темно-коричневую кожаную куртку, на поясе – внушительных размеров топор-секиру, черные штаны заправлены в короткие тупоносые сапоги.
Не менее заинтересованно рассматривая меня черными угольками глаз, он растянул пухлые губы, спрятанные в редкой каштановой бородке, в дружелюбную улыбку и пробасил:
– Крендин.
Поставив у стены топор, вежливо протянул мне лапу.
– Крендин Бухалин.
Я подавилась смехом. Закашлялась. Он удивленно на меня покосился.
– Вот, говорил же, бревна жевать нельзя! Видишь, подавилась! Давай стукну? – он с готовностью сжал свою лапу в кулак и вопросительно заглянул в глаза.
Прокашлявшись, я отдышалась и покачала головой:
– Нет, спасибо! Все уже прошло!
– Ну, тогда налегай на мою еду! Все полезней, чем чурбачок глодать!
– Это был хлеб! – обиженно буркнула я.
Крендин сочувствующе покивал.
– Вот… и галлюцинации уже от голода начались. – И умиленно глядя, как я наворачиваю его припасы, спросил: – Ты откуда? Как тебя сюда занесло? Здесь вроде и селений никаких нету. Только в трех днях пути отсюда на северо-запад – Златогорье, а если идти через лес, то выйдешь к Великограду, но, – гном поморщился, – идти туда не советую!
– Почему? – Я чуть снова не подавилась. С трудом проглотила застрявший в глотке хлеб и выжидательно посмотрела на гнома.
– Ты, видать, издалека, если не знаешь последних новостей из Великограда. Новый правитель там такую жизнь устроил, закачаешься! Все герои последней битвы изгнаны, вернее, уехали сами. На границах ввели принудительные проверки и пошлины. А еще издали новый свод законов. Там полукровки вообще людьми не считаются. Все или в рабстве, или на плахе! Так-то! Так что, если не хочешь беды, то тебе туда никак нельзя соваться!
Гном отрезал кинжалом кусок мяса, наколол и с жадностью вгрызся.
– Ты ешь! Чего зенки-то выпучила? – прочавкал он, вытирая кулаком с бороды сок.
Я, с огромным усилием опустив взгляд, заставила себя закрыть челюсть.
Ни фига себе – попала! Отчего это у Велии так крыша-то поехала? Это ж надо, за месяц – такие перемены!
– Так прошел месяц, вернее, почти три с той битвы? – озвучила я свои мысли. – Когда же это он успел?
Гном в изумлении перестал жевать.
– Чего три? С какой битвы?
– Ну, когда с тенями воевали?
Гном кинул на меня подозрительный взгляд.
– Правда, блаженная, что ли? Какой месяц? Уже тридцать с лишним лет миновало! Как сейчас помню, как мы под предводительством нашего генерала Лендина Плюгалина вылазки делали! Ну, это перед тем, как принц Велиандр надрал хвост тому белобрысому выскочке!
Помолчав, я осторожно поинтересовалась:
– А когда его короновали?
Крендин скосил на меня непонимающий взгляд:
– Кого?
