— Ничуть. Англичане нисколько не стесняются подобных действий. Где бы ни происходило выступление против законной власти, хоть в Польше, хоть на Кавказе, они всегда тут как тут. Так почему бы не ответить им той же монетой?
— Нет, — не слишком уверенно покачал головой император. — На это я пойти не могу. Да, и если уж говорить совершенно откровенно, в казне вряд ли найдутся деньги еще и на это.
— Как скажешь, брат, — не стал дожимать я.
Несмотря на свой довольно-таки бравый вид, Сашка никогда не мог похвастаться особой решительностью. Если не считать, конечно, его отношений с дамами. Вот тут он мог быть как настойчивым, так и изобретательным. С другой стороны, если какая-то мысль западала ему в голову, рано или поздно из этого что-нибудь да получалось. Так что стоило подождать….
Странное дело — дворцовый этикет. С одной стороны, все четко расписано и регламентировано, с другой, если государь-император чего возжелает, возражать не принято. В общем, так получилось, что наша встреча с августейшим братом весьма затянулась, и на домашний обед в Мраморном дворце я безнадежно опоздал. Как, впрочем, и на совещание Адмиралтейств-совета, которое сам же, не подумав, назначил на послеобеденное время.
— Все собрались? — вопросительно посмотрел я на заждавшегося меня Юшкова.
— Так точно, — кивнул адъютант. — Вас ждут!
— Передай, что сейчас буду. Вот только переоденусь.
Увы, обильно изукрашенный золотым шитьем, эполетами и орденами парадный полукафтан — не самое удобное одеяние. Так что, покинув Зимний, я первым делом постарался переодеться во что-нибудь более практичное. К слову сказать, мундиры такого покроя только что введены. Унаследовав трон, император Александр, как, к сожалению, принято в нашей семье, тут же занялся введением новой формы. Не то чтобы мне сильно нравился прежний фасон вицмундира фрачного типа, но вот ей богу, именно с этими нововведениями можно было и подождать!
Но стоило мне накинуть сюртук с эполетами и одиноким орденом святого Георгия на шее, как в меня с громким буханьем врезался мальчишка, в котором я не без труда признал своего сына и наследника Николая.
— Бабах! — громко заявил он, с победным видом поглядывая на меня снизу вверх.
— Что? — удивился я.
— Его императорское высочество изволили вас таранить! — с легкой усмешкой поведал мне камердинер.
— Озорничает? — усмехнулся я, подхватывая сорванца на руки.
— С вашего позволения, еще как!
— На абодаж! — завопил он, размахивая руками.
— Ну, брат, это никуда не годится. Команды надо подавать, четко выговаривая каждую букву. Ты, кстати, у нас кто? «Не тронь меня»?
— Нет! «Певенец»!
— Ах, да. Таранами же у нас Голенко развлекается… а вы, молодой человек, недурно осведомлены для своего нежного возраста!
— Это ваши матросы из охраны, — поморщился камердинер, происходивший из потомственных дворцовых служителей и потому относящийся ко всем, кто не принадлежал к этой касте, с толикой пренебрежения. — Уж я им, аспидам, говорил — негоже дитя такому учить, да куда там, кто же меня, старика, послушает?
— Понятно, — засмеялся я, глядя на удобно устроившегося у меня на руках «абордажника».
Странное дело, Коленька для меня, если подумать, совсем чужой. Но при этом я искренне люблю этого сорванца. Хотя вижу, конечно, не так часто как хотелось бы.
— Сейчас хоть так нападает, — продолжал увлеченно ябедничать камердинер. — А сначала пытался стул приспособить. Наклонит его, значит, и вперед!
— Он же тяжелый? — удивился я, припомнив громоздкие стулья из красного дерева с латунными накладками и сиденьями, обитыми полосатым ситцем в стиле «Жакоб». К слову сказать, работы мастерской того самого Гамбса, в которых спрячет драгоценности теща Кисы Воробьянинова.
— Так ведь паркет воском натерт, стало быть, скользкий!
— Вот что, юнкер! — строго посмотрел я на юного правонарушителя. — Предлагаю немедленно прекратить нарушения правил мореплавания и таранить впредь только неприятельские суда!
— Слусаюсь! — приложил тот растопыренную ладонь к виску.
— А за это обещаю, что возьму тебя на «Первенец» и представлю команде!
— Ула!!!
Насчет юнкерства я нисколько не шутил. Все великие князья с детских лет приписаны к разным полкам и считаются находящимися на действительной военной службе. Мой Коля, например, числится Конногвардейцем. Правда, дисциплина пока что не самое сильное его качество, а потому слезать у меня с рук он не пожелал. Так мы вместе с ним и вышли, чтобы тут же наткнуться на жену.
На первый взгляд, великая княгиня Александра Иосифовна выглядела вполне нормально, и только лихорадочный блеск глаз выдавал крайнее ее возбуждение.
— Ну вот ты где! — выпалила она, увидев сидящего у меня на руках сына. — Николас, еще немного, и ты сведешь меня с ума.
— Привет! — ляпнул я и тут же пожалел об этом. Ведь прежний Костя никогда не говорил так с женой.
Решительно подойдя ко мне, она ухватилась за Колю обеими руками и буквально силой отобрала его у меня.
— Иди к маме, малыш, — только и успел сказать я.
— Ты… ты слишком балуешь его, — после краткой заминки заявила мне жена.
