Восточная война, более известная у нас под названием Крымской, дала мощный толчок к развитию науки и техники. В особенности, конечно, военной. Прогресс шел семимильными шагами, и горе тем, кто не успевал за его неумолимой поступью. Паровые линейные корабли доказали свое безоговорочное превосходство над парусными, чтобы тут же уступить пьедестал только что появившимся броненосцам. Пока еще дульнозарядные, но уже винтовые или, как тогда говорили, винтовальные штуцера окончательно вытеснили с полей сражения гладкоствольные ружья, а вслед за ними возникла и нарезная артиллерия. А еще мины, новая взрывчатка невиданной доселе мощности, и, конечно же, связь, позволившая мгновенно оценивать изменившуюся обстановку и так же быстро реагировать на нее.
По всей видимости, я был одним из первых в России, кто в должной мере оценил телеграф и начал всеми силами развивать его. Аппараты Морзе окружали меня везде. В Мраморном дворце, Главном Морском штабе и, разумеется, в Кронштадте. Причем не в каком-то закутке или флигеле, а в непосредственной близости от кабинета, чтобы получать информацию без каких-либо проволочек. Именно поэтому получилось так быстро связаться с Бутаковым и на основании его доклада принять все последовавшие за этим решения.
— Где Мофет?
— Я здесь, ваше императорское вы…
— Доложить о готовности! — пришлось прервать адмирала, иначе он будет перечислять мои титулы до самого вечера.
— Все корабли вверенной мне эскадры укомплектованы и снаряжены согласно… что-то случилось?
— Свеаборг случился. Мы идем на помощь.
— Но… слушаюсь!
— Итак, у нас пять линейных кораблей, два больших винтовых фрегата и полтора десятка малых, большая часть из которых колесные, а также четыре броненосца.
— Только три, ваше высочество, ежели, конечно, не считать «Бомарзунд». Что же до «Севастополя», то на нем не закончен монтаж брони.
— Кстати, а почему до сих пор не закончен?
— Так ведь плиты не пришли, Константин Николаевич, — поспешил на помощь адмиралу Лихачев. — Там вроде и немного осталось. У Лисянского по большому счету только крыша главного каземата не закрыта, а вот у Клокачева почти все сделано. Осталось разве щели законопатить…
— Батарею на «Севастополе» закрыть успели?
— Там все хорошо-с!
— Вот и чудно, Самуил Иванович, распорядись, чтобы на нем немедленно начали принимать уголь и боеприпасы.
— Слушаюсь! — обреченно отозвался Мофет и отправился отдавать приказы.
Вести в бой недостроенный толком броненосец было плохой затеей, но сражаться вдвоем против шести еще хуже. Хотя, почему шести? Уже пяти… молодец, Бутаков. А если его «Бомарзунд» уцелеет, то и пять на пять.
Единственной проблемой было расстояние. Парадный ход «Первенца» и «Не тронь меня» не превышал шести узлов и это сейчас, пока котлы и машины в полном порядке. Что покажут бывшие «Дюк Веллингтон» и «Империус», ставшие после переоборудования «Севастополем» и «Петропавловском», не знает никто, ибо никаких испытаний, кроме швартовых, пока не проводилось.
А поскольку скорость хода эскадры немного ниже скорости самого медленного корабля, входящего в ее состав, добираться до Свеаборга мы будем в лучшем случае сутки, а то и больше. Если, конечно, только что отремонтированные механизмы не подкинут какого-нибудь сюрприза. Таким образом, вероятность того, что мы подойдем к шапочному разбору и ничего не сможем исправить, превращается в железную уверенность, если только…
— Да чтоб меня! — мелькнула в моей голове мысль.
— Что с вами, Константин Николаевич?
— Федя, я болван! Черт возьми, мне бы не флотом командовать, а… ё-ё-ё!
— Это понятно, а дело-то в чем? — состроил невинную физиономию адъютант.
— Нужны буксиры! — не обращая внимания на колкость приближенного, крикнул я. — И тогда…
— Что?
— Во-первых, мы успеем вовремя подойти на помощь Бутакову. Во-вторых, не истратим во время перехода запасы угля. Ну и в-третьих, не станем напрягать машины, так что на бой их точно хватит!
— Вы серьезно?
— Вполне.
— Но где же мы возьмем столько буксиров?
— А вон они, — махнул я в строну застывшей на рейде эскадры. — Выходим через час!
Насчет часа я, конечно, погорячился. Так быстро пары нынешние котлы не поднимают. Не говоря уж о том, что только что вступившие моим волевым решением в строй корабли не успели еще толком снарядить. Да и команды хоть и укомплектованы, но…
— Ваше императорское высочество, — с трудом пробившись через свиту, обратился ко мне инженер Шмидт — представитель Механического завода Шервуда, отвечавший помимо всего прочего за ремонт машин на новых броненосцах.
— Чего тебе?
— Я слышал, что вы намерены отправить «Петропавловск» и «Севастополь» в бой?
— Можете радоваться, в ближайшее время испытаний не будет, а потом все неполадки можно будет списать на боевые повреждения.
— Я, собственно, об этом и хотел поговорить. Машинные команды новых кораблей не опытны, так что я… то есть все мы, некоторым образом, изъявляем твердое желание…
— Вы хотите пойти в бой? — удивился я, сообразив, к чему тот ведет.
— Именно так-с. Вся сдаточная команда нашего завода. Собственно, мы все здесь.
