Английский капитан, разумеется, ничего не знал о новом «чудо-оружии», и потому опасался только тарана. Выдержав несколько попаданий из носовой пушки русского корабля, он сумел вовремя увернуться от вражеского форштевня. Однако на сей раз мудреное устройство на носу «Петропавловска» сработало как положено, и заведенная под днище британской броненосной батареи мина проделала в ней изрядную дыру, после чего «Глаттон» немедленно затонул, с большей частью своего экипажа.
Третья схватка, как вы по всей вероятности и сами понимаете, произошла между моим «Севастополем» и «Тандером». Мин у меня не было, динамитная пушка вышла из строя, а артиллерийская дуэль казалась мне делом заведомо безнадежным. В конце концов, у противника лучшая на сегодняшний день броня из кованого железа, а у нас всего лишь расплющенные рельсы. Поэтому мы с Лисянским не стали попусту тратить время и сразу же попытались таранить противника.
А вот капитан «Тандера» оплошал и начал маневр уклонения слишком поздно. Многие исследователи впоследствии высказывали самые разные предположения: от внезапной поломки рулевого механизма до вышедшей из строя машины. Так это или нет, сказать уже невозможно, ибо из экипажа английского броненосца осталось всего лишь несколько матросов.
Таран «Севастополя» встретился с бортом «Тандера» под довольно острым углом, но не скользнул по нему, а проделал в нем длинную узкую пробоину, в которую немедленно хлынула вода, и обреченный корабль камнем пошел ко дну.
Увидев печальную судьбу своих броненосцев, Кокрейн понял, что сражение окончательно проиграно и поспешил вывести остатки эскадры из боя. Отягощенные добычей корабли и фрегаты Мофета не решились начать преследование, а «Первенец» и «Не тронь меня» были для этого слишком тихоходны. Да и сил для нового рывка, если честно, не оставалось.
— Что ж, господа, на этом все, — устало сказал я, провожая взглядом уходящего противника. — По крайней мере на сегодня!
Кричащие заголовки утренних новостей, опубликованные на первых полосах всех английских газет, стали настоящим шоком для подданных королевы Виктории. Быть может, впервые за эту тяжелую войну всех британцев, от августейших обитателей Букингемского и Вестминстерского дворцов до самой последней портовой ночлежки где-нибудь в рабочих кварталах Манчестера, охватило стойкое предчувствие поражения.
До сих пор все неудачи в борьбе с Северным колоссом старались объяснить случайностью. В провальной Балтийской кампании прошлого года обвинили Нейпира. Разгром на Черном море списали на гнев стихии, против которой человечек все еще бессилен. Тяжелое поражение под Моонзундом объясняли коварством Черного принца, устроившего Королевскому флоту ловушку, а также пассивностью союзников, не слишком торопившихся с приходом на театр боевых действий.
Но летом вся британская, а вслед за ней европейская пресса, захлебываясь от восторга, живописала подготовку самой сильной эскадры со времен Трафальгара. Могучие паровые линкоры, неуязвимые броненосные батареи и многочисленные легкие силы должны были поставить точку в этом затянувшемся конфликте и окончательно сокрушить слишком много возомнивших о себе варваров.
Поначалу приходившие в Лондон вести вызывали чувство законной гордости. Многочисленные репортеры слали одну телеграмму за другой, в которых подробнейшим образом описывали каждый шаг союзной эскадры. Газетные заголовки так и пестрили сообщениями об успехах: Победоносный королевский флот овладел морем! Черный принц не решился принять вызов победоносного лорда Кокрейна! Русские корабли прячутся за минными полями, под прикрытием береговых батарей, не рискуя выходить в море! Бомбардировка Свеаборга привела к молчанию русской артиллерии!
Казалось, еще один шаг и русская твердыня падет, после чего столица порабощенной восточными варварами Финляндии с восторгом встретит своих освободителей, после чего «тюрьма народов» окончательно развалится на радость всему передовому человечеству. Именно этого ждали разгоряченные приятными известиями жители Туманного Альбиона.
И вот пожалуйста, броненосные батареи оказались вовсе не такими уж неуязвимыми, могучий союзный флот разгромлен, а все, что удалось непобедимому доселе Кокрейну — это спасти жалкие остатки эскадры, лишившейся своей красы и гордости — всех трехпалубных стодвадцатипушечников, уведя уцелевшие в очередном русском погроме корабли в Данию. Правительство которой тут же выступило с меморандумом против нарушения собственного нейтралитета.
Принять подобную реальность жителям Соединенного Королевства оказалось совсем не просто. Британцы середины XIX века твердо верили в великую силу Прогресса (да-да, именно так, с большой буквы), а также что именно их страна является безусловным лидером мировой цивилизации. Причем не только в материальном, но и в духовном смысле. Иначе почему всемогущий Господь позволил стать мировой фабрикой именно их благословенной державе?
