- Рваные чумы! - злобно прошипел Мамтагир. - На слабую тетиву лука не надейся - стрела не полетит... Рваные чумы радуются: лочи разбросали для них приманку по тайге.
- Худо! - ответил Чапчагир. - Почему славный Мамтагир не расправился с рваными чумами?
- Черный ветер... Сломить его может только хозяин тайги, - и Мамтагир вытащил из-под нагрудника деревянного божка, закрыл глаза, приложил его к щеке и шумно вздохнул.
Гость не сводил глаз с пленниц, попросил хозяина показать добычу.
Хозяин крикнул, в чум вбежали два воина. Он показал желтым пальцем на пленниц и на очаг. Воины бросились к пленницам. Марфа подошла к очагу. Степаниду приволокли и усадили.
Теперь Марфа сидела рядом с гостем. И когда он наклонялся к костру, Марфу горячил теплый запах пота, прелых звериных шкур, смолистой хвои. Она опускала голову, смотрела в огонь.
Гость и хозяин громко заговорили.
Марфа подняла голову, взглянула на гостя. Из-под тонких бровей огневой взгляд Чапчагира жег, сердце Марфы колотилось, рдели щеки, и синева ее глаз казалась темнее, влажнее, томительнее.
Она закрыла лицо руками, отвернулась. Чапчагир взял ее руки, отвел от лица. Синими звездами переливались глаза. Чапчагир, не отрываясь, с жадностью вглядывался в них, говорил торопливо. Марфа не могла понять незнакомые слова, но ее сердце тревожило что-то ласковое, зовущее, и она улыбалась.
Гость наклонился к уху хозяина:
- Славный Мамтагир отдаст Чапчагиру половину добычи?..
Хозяин мотнул головой.
- Пусть храбрый Чапчагир берет красноволосую лочи, - и ткнул сухим пальцем в Степаниду.
- Хой!.. Чапчагир не смеет обижать славного Мамтагира, он видел, как тот тянулся к красноволосой лочи, он возьмет желтоволосую.
Хозяин куснул чубук трубки, чубук раскололся. Бросил его в огонь.
Чапчагир торопливо вышел из чума. Марфа покорно шла за ним...
Белел восток, но еще не вставало солнце. Тайга тонула в полумраке, огромные тени лениво плыли по склонам гор.
Над головой дрожали белые звезды, хмурые вершины деревьев были врезаны в светлеющее небо. Чапчагир шел впереди, Марфа - ему вслед. Высокой шапкой он задел тяжело заснеженную ветвь старой пихты. Ветвь качнулась, и мягкий ком упал на Марфу, снегом осыпало ей лицо и плечи. Марфа с трудом выговорила: "Чапчагир..." Он обернулся, сорвал с пояса хвост чернобурой лисицы, легко смахнул им снег с Марфы и снова зашагал.
...Старый шаман Мамтагирского рода бил в бубен, прыгал вокруг костра, надрывно кричал. Взывал он к могущественным богам земли и неба; молил их оградить эвенков от нашествия лочей. К утру шаман замолк, усталый, мертвенно-бледный уснул у потухающего костра. С восходом солнца он вяло встал и, глухо кашлянув, поднял сухую руку:
- Беда... Мамтагир пригрел у своего очага лочей с огненными волосами. Худо будет эвенкам. Лочей надо убить, и пусть мясо их съест шаман-огонь. К эвенкам вернется счастье...
Встревоженный Мамтагир отдал Степаниду шаману. Шаман поспешно вышел из чума.
...К полудню у Белой горы Мамтагир остановил хрипевшего от быстрого бега оленя. Возле огромной высохшей лиственницы шаман уже торопливо готовил костер. Послух его собирал сучья, складывал их у корня лиственницы. К Мамтагиру подбежал эвенк, перепуганный, с изодранным в кровь лицом и руками, его загнанный олень пал. Эвенк, слизывая с губ спекшуюся кровь, торопливо заговорил:
- На старом стойбище лочи побили наших людей...
- Хой-хо!.. - встрепенулся Мамтагир, спросил в тревоге: - Много ли лочей?
Больше, чем волос на жирном олене.
Мамтагир притих. Думал. Эвенк огляделся, вполголоса сказал:
- Горе Мамтагиру. Лочей привел на стойбище сын его Калтама.
- Калтама? Сын мой?
- Калтама, - ответил эвенк.
Мамтагир вскинул копье, им хотел сразить злого ябедника и наглеца. Эвенк отскочил, натолкнулся на человека, в нем узнал Калтаму. Мамтагир сурово оглядел сына, копья не опустил. Калтама бормотал с обидой:
- Лочи послали меня к тебе: отдай пленных... Худое будет... Лочи побьют эвенков... Всех побьют!..
- Эко трус!.. - сказал шаман.
Мамтагир спросил сына:
- Далеко ли лочи?
- У Лисьего ущелья. Торопись... Лочи бегут по снегу быстрее лося.
- Эко, забоялись смерти... Зайцы! - озлился шаман.
Шамана не слушали. Лисье ущелье - это один олений переход.
Беда близко, ближе, чем стойбище князя Чапчагира.
Мамтагир взял своего лучшего оленя, посадил на него Степаниду и пустил по следу Калтамы в сторону русских.
Люди Мамтагира побросали оленей, чумы, имущество и разбежались по тайге. Мамтагир с сыном, хоронясь и оглядываясь, бежали в долину Лисьи норы.
В один день могущественный князь Мамтагир стал беднее болотной мыши, трусливее зайца.
...Казаки Ярофея нашли Степаниду у старого стойбища эвенков, сбросил ее олень на старом пепелище чума Мамтагира. Она замерзла, прильнув к обгорелому пню.
Ярофей на руках снес Степаниду к зимовью, казаки, измученные непомерными походами и схватками с эвенками, не преследовали Мамтагира.
ОЛЕНЬ-ГОРА
