В шелковых туфлях с войлочной подошвой, по-кошачьи мягко шагал богдыхан по синим плиткам садовой дорожки; он остановился у древнего дуба, долго любовался порханием пташек, с упоением слушал жужжание золотого жука. Близкие родичи и важные министры, подняв глаза к небу, с трепетом шептали: "Великий богдыхан беседует с тенью великого учителя Конфуция".
Кан-си не расставался с книгами древнейших: любил богдыхан выискивать среди множества причудливых узоров алмазные слова истины и мудрости. Знал хорошо историю, философию, географию, любил поэзию, по звездному небу стремился постигнуть неразгаданные тайны мира и его судеб, ядовитое лукавство человеческого сердца и непостижимые взлеты ума.
Вот и сейчас он опустился на мраморную скамейку и углубился в чтение.
На другой день до восхода солнца встали все жители Серединного царства, от великого богдыхана до жалкого кули. Заглох огонь жертвенных светильников в крохотной фанзе земледельца, в утлой хижине рыбака, во дворце богдыхана.
"В этот день искру огня труднее сыскать, чем мертвому вернуться к жизни", - так говорила китайская пословица.
На озере, против окон богдыхана, всплеснув крыльями, всколыхнула воду ранняя суетливая утка, свистнула пташка, расправила ветки ароматная акация, из-за горы показалась атласная кромка солнца. Загорелись вершины гор, окропила утренняя розовая роса травы, деревья, черепичные крыши, зубчатые уступы городской стены. Купаясь в утренних лучах, трепетали и переливались белоснежной зыбью вишневые рощи богдыханова сада.
Из окна богдыхан залюбовался капелькой росы, трепетавшей на солнце живым блеском. Повернул лицо к востоку и стал читать наизусть вечно благоухающее стихотворение Конфуция - "Песня скорби". Читал он нараспев нежным женским голосом. Опустив глаза, сомкнув длинные ресницы, делал паузы, и вновь лились сладкие тягучие слова, как льется прозрачная струя священного меда:
Пред вселенной - ничто человек.
Он песчинка на дне океана.
Перед вечностью миг его век,
Это дым пред лицом океана...
Славный воин, бедняк и богач
Одинаково сходят в могилу,
Поглощает забвения мрак
Их деяния, и силу, и славу...
Богдыхан, не открывая глаз, стоял с наклоненной головой, губы его шептали: "Пред вселенной - ничто человек..." Потом богдыхан выпрямился, мягкой походкой стал спускаться по мраморным ступенькам, ведущим в сад. Мгновенно носильщики в красно-бело-голубых одеждах поднесли желтый паланкин с вышитыми на нем синими драконами. Император приказал отнести его прогуляться по царственному парку. Минуя Зеркальный фонтан, паланкин скрылся за зеленой роскошью густых акаций.
В этот день в Серединном царстве не зажигали огня, не варили кушаний: все строго чтили Ханьшицзе - День холодной пищи.
На площади Синего дракона бродячий певец собирал многочисленную толпу, пел дребезжаще, тоскливо:
- "Постигло горе цзиньского князя Вэня, будущего могущественного богдыхана: страдал он от завистливых недругов, томился в изгнании. Сопровождала его небольшая кучка самых преданных слуг. Среди них отличался человек Большое Сердце - Цзе. Кругом простиралась пустыня, никто не находил ни воды, ни пищи. Будущий богдыхан ослаб от голода и упал на песок.
"Погодите, - спокойно сказал Цзе, - я вам сейчас принесу пищу".
Цзе вернулся слабый и бледный, но принес кусок зажаренного мяса, вкус которого будущий богдыхан нашел великолепным.
Цзе спас жизнь Вэня, насытив его... собственным мясом..."
Вещий певец смолк, закашлялся, крутил высохшей облезлой головой. Толпа терпеливо ожидала.
Старик с трудом разжал спекшиеся губы, поднял воспаленные веки и продолжал:
- "Тень и та убегает, убежали и горькие дни: Вэнь стал могущественным богдыханом, он торжественно въехал в столицу и расположился во Дворце цветов. Всех своих верных слуг сделал он начальниками, министрами, сановниками.
Забыл богдыхан лишь о Цзе: он не попал ему на глаза.
Один из новых министров осмелился напомнить богдыхану:
- Вы забыли, государь, человека, который кормил вас собственным мясом.
- Да, это правда, я виноват! Пришлите сюда Цзе.
Всюду искали Цзе, но его нигде не оказалось. Богдыхан узнал, что Цзе с матерью ушел на гору Мянь-шань. Он собрал приближенных и отправился на гору. Цзе не показывался, на зов не отвечал. Богдыхан разгневался, потерял терпение:
- Неужели нет сил заставить его выйти?
- Есть верный способ, - ответил злой мудрец, - которым заставляют выйти из леса любого зверя.
- Какой?
- Стоит только зажечь кустарник, и дым заставит его выйти...
- Зажигай!.. - закричал богдыхан.
Вмиг обгорела гора, почернели скалы, пепел покрыл землю. Но Цзе никто не видел. По пеплу дошли до вершины горы и нашли там два обгоревших трупа. С тех пор народ чтит память преданного долгу человека: в день Ханьшицзе никто не осмелится зажечь огонь, проглотить кусок горячей пищи".
Толпа разлилась по улицам.
