"Гордость царя китайцев столь велика, сколь слабы его ратные силы. Воины худы, и порядки ратные у них негожи, и, окромя того, междоусобицы кровопролитные часты. Как собаки, дерутся их князьци меж собой, а от этого льется кровь. Народишка китайский, повоеванный разбойными маньчжурами, стонет в слезах, в печалях, в горестях, ища себе пристанища. Видя крепость святой Руси и твою, великий государь, единую волю, многие тунгусишки, браты и мунгальцы бегут к нам, на Русь, под твою, великий государь, твердую руку. Рубежи Руси тут крепки, и держат те рубежи по Амуру-реке безвестные воровские людишки Ярофея Сабурова. Те воры страхи многие маньчжурам и даурцам сотворили и крепость твоим, великий государь, именем возвели. Нарекли ту крепость Албазин не зря, а оттого, что грозного князьца Албазу повоевали и земли, захваченные им, отобрали".
Боярин лицом просветлел, с радостью думал: "Посол царя, Николай, дела добрые делает, честь не роняет и в вере тверд". Царь же поглядел на боярина сумрачно.
- Не ложное ли то письмо посла, боярин?
- Государь, наветы на твоего посла верного многие возведены; то, государь, напраслина и коварство мужей злонравных... Посол великие, праведные дела творит.
Царь взглянул строго:
- Какая тому порука, боярин?
- Порукою, государь, клятва посла перед иконой божьей матери и целование креста святого.
- Ведомо ли тебе, боярин, что посол икону святого Спаса в Китайщине посрамил?
- Того, государь, не слыхал...
- То-то, не слыхал!.. Однако надобно было, боярин, греку тому посольства не давать - негож!
Боярин, оправив бороду, сказал глухо:
- Не почти, государь, за обидное молвить слово в защиту чести посла, ибо за глаза поносят и нескладно и неправедно...
Царь задумался. Боярин ободрился, заговорил громче:
- Глянь, государь, в оконце. День выдался светлый - то знамение божьей благодати в твои именины. Примета, государь, добра... Потребно, по обычаю предков наших, в такой день творить милости щедрые...
- О чем, боярин, речи заводишь? - удивился царь.
- Не о себе пекусь, государь, - о людишках, кои богатства Руси охраняют, не жалеючи животов своих.
- Речи твои, боярин, неладны: печешься о грабежниках, что по Амуру-реке гуляют?
Боярин поклонился, царь сказал:
- Бывало ли так, чтоб русские цари грабежников щедротами осыпали? Тяжкие грехи тех воров, и не уйти им от гнева божия...
- Милостью господь лютых губителей исправлял... - сказал в смущении боярин и, помолчав, добавил: - Грабежники те, государь, рубежи Руси берегут, на бою смелы, ратные походы твоим именем ведут, в вере христианской крепки.
Царь теребил тесьму пояска.
Боярин говорил:
- Читая послания Спафария, разумею так: коль те грабежники дань пушную, собрав с покоренных народцев, в казну твою царскую отдали, худо ли сделали?
- Похвалы достойно, - сурово сказал царь.
Боярин продолжал:
- Укрепили они рубежи, стоят на них, жизни своей не щадя. Плохое ли то, государь, дело? Грабежники ли они?
Царь смущенно мигал, по-прежнему теребил свою шелковую опояску. Боярин говорил правду. Царь отвернулся к оконцу, долго смотрел. Боярин к нему подошел и тихим, вкрадчивым голосом заговорил вновь:
- Памятую, государь, мудрость великого царя-батюшки Руси Ивана Грозного. Сибирь он принял из рук Ермака, простив тому вольному казаку все его прежние прегрешения...
- Ой, умен ты, Матвеев, умен не в меру!..
Боярин низко поклонился, стал говорить громче, смелее:
- Река Амур и земли по ней Руси прикосновенны. Иноземцы маньчжурские данники - сели на ту землю зря. То, государь, против божьей воли они сели...
Царь топнул ногой:
- Согнать надобно, повоевать непрошеных хозяев!..
- Повоеваны, государь, - оживился боярин, - людишками Ярофея Сабурова повоеваны! И стоит там Ярофей Сабуров, как прописал о том посол твой Николай, на рубежах Руси твердо.
Царь задумался. Боярин говорил ладно. День стоял ясный. Ударил колокол. Звал он к обедне. Царь с боярином перекрестились враз.
Торопливо вошел думный дьяк.
- Великий государь, хоть в день твоих светлых именин отойди от государевых забот. А ты, боярин, неужели повременить не в силах?.. Краем уха я слыхал о делах восточных. Отдохни, великий государь, а я по приказу посольскому твоим именем все исполнил.
Царь кивнул головой. Боярин ушел, оставив царя с дьяком вдвоем.
Лишь через неделю узнал Матвеев, как выполнил волю царя думный дьяк. Послал он нерчинскому воеводе гонца с грамотой смертной. А в день царских именин послал второго скорого гонца с грамотой щедрой. Ежели гонец доставит смертную грамоту ко времени, быть тем грабежникам казненным. На все воля божья.
В щедрой же грамоте Ярофею Сабурову царь в день своих светлых именин все прощал и ставил его приказчиком Албазин-крепости. Казакам же его положил жалованье и послал из царской казны две тысячи серебром.
В субботний день до солнцевосхода из Москвы поехал скорый гонец с царевой грамотой. Он миновал московскую заставу, круто повернул и выехал на широкую дорогу, что идет к северу, на Пермь.
АЛБАЗИНСКАЯ ВОЛЬНИЦА
