Получается, что уже и не человек никакой, а нечто большее.
Особенно это странно и несуразно, надо думать и для ученого, звучало в 1941 году, когда в Евразии бушевала самая страшная за всю историю человечества война и говорить о некоем новом сверхчеловеке – затворнике и «совести мира» – было по меньшей мере бестактно.
Но если эти слова прозвучали публично, значит, это кому-то было нужно.
Начавшаяся Вторая мировая война не то что не заглушила былых научных противоречий создателей физики «нового времени», но лишь обострила их, переведя в плоскость жесткого противостояния силовых ведомств не только воюющих сторон, но и союзников.
Эйнштейн – великий и мудрый был нужен всем, так как представлял собой, говоря современным языком, мировой бренд, в который вкладывались целые государства, под который привлекались огромные средства и великие имена.
Вполне естественно, что во главе этого процесса стояли Соединенные Штаты, где жил Альберт Эйнштейн и чьим гражданином он являлся.
Однако СССР вопреки запредельным трудностям (моральным, материальным, экономическими, политическим), с которыми столкнулся после вероломного нападения Германии, не отказался от своего участия в «атомном проекте».
Так, в 1941 году в Нью-Йорке было создано «Американское общество помощи России» (
Именно благодаря усилим Конёнковой в общество вступили: музыканты Сергей Рахманинов, Яша Хейфец, Ефрем Цимбалист, Александр Гречанинов, Леопольд Стоковский, а также митрополит Вениамин (Федченков), театральный режиссер Михаил Чехов, художники Александр Архипенко и Савелий Сорин, князья Павел Чавчавадзе и Сергей Голенищев-Кутузов, председателем еврейского комитета общества (в него входил Соломон Михоэлс) стал Альберт Эйнштейн.
К деятельности организации Маргарита также привлекла свою близкую знакомую – первую леди Америки Элеонору Рузвельт.
Конёнкова вела большую работу и с русскими эмигрантами, не поддерживавшими Сталина в этой войне. Именно благодаря ее усилиям и талантам многие из них поменяли свое мнение и включились в работу общества.
Следует заметить, что уже после войны большинство участников комитета подверглись репрессиям со стороны американских властей под тем предлогом, что они были завербованы НКВД и занимались антиамериканской деятельностью. Именно в это время с подачи Эдгара Гувера (директора ФБР) в американский обиход вошла бытовая антибольшевистская истерия. Объяснение этому следует искать скорее всего в том, что ведомство Гувера во многом уступало своим советским оппонентам, а нападение, как известно, всегда является хорошей обороной.
«Коммунизм – это не политическая партия, это зараза. Он совращает душу, превращает даже благородных людей в порочных злых тиранов. То, что мы видим, – это всеобъемлющее презрение к закону и порядку, уровень преступности растет, пренебрежение законами ширится. И поверьте мне, если это не прекратить, то наша нация снова ввергнется в пучину анархии».
А меж тем в начале сороковых годов портреты Маргариты Ивановны не сходили со страниц американских газет и журналов, а ее многочисленные интервью были остроумны, глубоки и предельно профессиональны.
Однако за всем этим блеском общественной жизни, за всеми приемами, концертами, вернисажами была еще одна жизнь, совсем другая, о которой знали только двое.
Это отрывок из стихотворения, которое Эйнштейн написал своей возлюбленной на Рождество 1943 года.
Вопрос, на который пытались (и пытаются) ответить многие биографы Альберта Эйнштейна, был связан с подлинностью чувств этих двух уже немолодых и по сути одиноких людей.
