– Ну, ладно, будем по-плохому.⠀⠀
В секунду жестокая схватка кубарем покатилась по асфальту. Сверкнуло перо ножа. Сергей закрылся правой рукой. Обманом вытянул соперника в нужную сторону. Выбил оружие. Сделал удушающий захват.⠀⠀
– Все! Все! – взмолился поверженный.⠀⠀
– Пойдем отсюда, – шатаясь и, держа раненую руку, победитель увел девушку с собой.⠀⠀
– Сергей, – представился после обработки раны в маленькой квартирке типовой пятиэтажки Москвы.
– Алёна, – еще всхлипывая ответила та, которую полюбит.⠀⠀
– Аленушка, значит…, – подмигнул Сергей. – Как в сказке.⠀⠀
А дома ждала Изольда. Женились рано, жар страсти угас. Но супруга была привычна и со связями. Тем более расходиться она и не собиралась.
Когда появилась Алена, Сергей порывался развестись. Понимал, что малодушничает, одну обманывает, вторую обрести по-настоящему не может. Вспомнились слова деда: “Сережка, смотри, не получается жить по совести, найди силы признать это и разрубай гордиев узел. Пока вокруг шеи не затянулся”.⠀
Признался. В ответ Изольда оправдала свое имя:⠀
– На кону такие ставки! Диссертация. Отъезд в США. Пройдёт блажь.⠀
– Лучше бы посуду побила или меня, – бесчувствие обезоружило.⠀
Алена на разводе поначалу не настаивала , а потом…уже не случилось. Исчезла без следа. ⠀
Искал, но тщетно.⠀
После защиты эмигрировал с женой. Третий глобальный переезд в жизни Сергея: с Байконура после смерти деда к тетке в Тулу, потом в Москву в университет, и вот в Сан-Франциско. Тут хочешь-не хочешь, а пришлось замуровать трепетное сердце и впрячься в американский бизнес. Сказкам места не осталось.⠀
Три года назад вернулся к поискам Алены. Нанял детектива. От Изольды откупился долей в своем “CoSMos”е – компании Сергея Москвина. Название фирме дал в честь деда, с которым прожил на Байконуре шесть лет после гибели родителей.⠀
– Алёна должна была уже прилететь, не разминуться бы, – волны людской толпы в аэропорту несли Сергея как на парусах к долгожданной встрече. От неуверенности мутило. Ноги подкашивались.⠀
И точно по Пушкину взыграло ретивое: перед ним стояли две Алены. Русые волосы и васильковые глаза.⠀
– Аленушки! – нежно обнял и обмяк без сознания.⠀
В госпитале врачи рекомендовали отдых, но отпустили Сергея домой.
Вечером немые звезды заняли свои постоянные места в небесном амфитеатре. В воздухе витало ожидание решающего разговора.⠀
– Ты был как витязь на распутье. Когда узнала о беременности, испугалась. Что сломаю жизнь твою и карьеру, – робко начала Алена.⠀
– Прости…⠀⠀
– Простила. Иначе дочь бы не привезла.⠀⠀
– Все, что происходило за последние двадцать лет, лишь приближало нас друг к другу.⠀⠀
– Ты все такой же любитель сказок?⠀⠀
– Теперь еще больше, – пространство между мужчиной и женщиной наполнилось тихим счастьем.⠀
***
– Долго ли, коротко ли, но сказка заканчивается. А что было дальше, нам не ведомо, – перевела многозначительный взгляд в сторону мужа Алёна.
– Решила заняться писательством?
– Дочь учится, ты работаешь. Мне тоже нужно дело.
– Знаешь, может изменить имена героев?
– Пожалуй, нет. Где правда или выдумка, никто кроме нас не знает.
“Чу, кто тут?” – заслышав шаги, дом понуро заворчал. Когда-то его окна были распахнуты словно глаза. Сейчас – заколочены. За него решили, что высматривать ему нечего и некого.
“Давненько я не слышал человеческие голоса.” – скрипнул он столетним фасадом. Стоял дом на краю села. Деревянный. Одноэтажный. Простецкий. Голубая краска облупилась, а серебристые вуали паутин на фасаде можно было смело принять за благородную седину.
Лет 30 назад в доме разобрали печку за ненадобностью, как аппендицит удалили. Взамен провели газовое отопление и водопровод. “Хоть на старости заживу с удобствами!” – радовался он тогда, хотя с печкой было всяко душевнее.
В доме было все необходимое: три комнаты, кухонька, веранда, сени, кладовая и даже погреб. Милое и уютное убранство. В кладовой впрок запасались пахучие лесные и луговые травы, баночки с вареньем, холщовые мешки с крупой. Бережно расставленные по полкам, они ждали своего часа оказаться на столе.
Больше всего дом любил, когда наезжали гости, распивали чай с душицей̆ на веранде, нахваливали удавшиеся пироги. В такие моменты даже двери переставали ныть артритным скрипом, а по всем комнатам разливалось тихое счастье.
Десять лет как владельцы канули в вечность, дети их и внуки растворились в городах. Жизнь его, казалось, завершена. Смиренно он махнул на себя рукой̆ и постепенно сросся с пейзажем, укутался в бурьян, нахмурился и впал в забытье. Иногда снилась последняя хозяйка, а может, это было привидение, он уже не разбирал.
– Дом там, где любовь. А у меня ни дома, ни любви – девушка отворила рассохшуюся дверь.
Изнутри повеяло пустотой и окутало тишиной. Она села на диван, закрыла глаза. Запахло воспоминаниями.
Боясь скрипнуть, дом высматривал непрошенную гостью: “Да кто же это? Чердак совсем не варит…погоди-ка, у кого любовь-морковь была постоянно на уме?…лопни мой фундамент, да это ж внучка Эля!”⠀
