Можно было бы объяснить теперь, что значит собака, лежащая на полу, кошелек и ключи на поясе у женщины, какой дополнительный смысл вносит римская цифра «I» после слова «Меланхолия». Этому посвящены многие страницы многих исследований. Каждая из них добавляет крупицу сведений об этой гравюре, но порой затрудняет ее непосредственное восприятие. Бросим лучше еще один взгляд на гравюру. Окрыленная женщина тяжело и устало сидит на камне. Сложены ее крылья. Закрыта книга. Разбросаны инструменты. Но в ней живет не только усталость. В ней — огромная внутренняя сила. И, повинуясь этой творческой силе, этому созидательному непокою, она распрямится, встанет и пойдет. А потом расправит крылья и взлетит. И пусть песок в часах стремительно отмеряет время, пусть звон колокола напоминает о неизбежности смерти, человеческая мысль будет продолжать свой полет. Творчеству ведомы состояния глубокого отчаяния, но оно продолжается, покуда жив творящий человек. «Меланхолия» — воплощение человека-творца, исповедь художника, нередко испытывающего отчаяние от непомерной тяжести той задачи, которую он взялся решить, но верного властному стремлению познать и воплотить мир.
Дюреру приходилось заниматься многими делами сразу, да такими, которые часто приходили в противоречие одно с другим, но только по своему желанию. Тут придется вернуться назад. В 1512 году Нюрнберг был удостоен посещением императора Максимилиана. Его приезд сильно сказался на судьбе Дюрера. Немолодой император был личностью своеобразной. Любитель охоты и турниров, кавалер, дамский угодник, знаток многих языков, человек начитанный — его даже называли «последним рыцарем». Максимилиан был полон смелых планов — военных, государственных, политических. Когда его планы терпели неудачу, а это случалось часто, он утешался, сочиняя сам или поручая придворным поэтам сочинить поэму или роман о своих победах и подвигах, о своей мудрости и благородстве. В этих писаниях, полных риторических красот, он выводился под псевдонимами «Верноблагодарного», «Мудрокоролевского» и тому подобными, столь же лестными, сколь прозрачными. Многолетней мечтой его жизни оставался поход на Рим, военный или мирный, но непременно триумфальный. Он должен был увенчаться коронованием Максимилиана в Риме короной римского императора германской нации. Одно время он даже подумывал о том, чтобы объединить в своих руках всю власть — и светскую и церковную. Однако замыслы эти один за другим рушились.
Максимилиан решил вознаградить себя неожиданным образом. Из жизнеописания римских императоров он знал, что они увековечивали память о победоносных походах, о завоеванных землях, о покоренных пародах, сооружая в Риме триумфальные арки. Но Вечный город оставался ему недоступным. Военные удачи в его жизни случались, но настоящего великого похода совершить ему было не дано. Если не было триумфа, пусть будет по крайней мере триумфальная арка! Мысль была ясна. Не вполне ясной оставалась одна подробность: где взять денег, чтобы соорудить арку? Денег в казне Максимилиана не было. Большие средства уже потрачены на гробницу Габсбургов в Инсбруке. Император был кругом в долгах. И где поставить арку? Вена была столицей Австрии, у империи столицы не было, Максимилиан со своим двором переезжал из города в город. Так родилась идея, предшественницы в истории не имеющая. Триумфальная арка будет сооружена на бумаге! На ней должны быть запечатлены походы, которые Максимилиан совершил, и те, которые он мог бы совершить, его подвиги, ристалища, турниры, охоты, династические браки — его и его детей — и многое, многое другое.
