На этой первой дошедшей до нас гравюре Дюрера забавен и трогателен лев, занятны подробности обстановки, красив городской пейзаж за окном. Однако улица, которая видна из кельи, как бы висит в воздухе. И главное: лицо св. Иеронима лишено чувства и мысли. Дюрер старался как можно лучше выполнить первый заказ, как и подобает подмастерью, который готовится стать мастером. Можно ли упрекнуть его, что он еще не сумел воплотить сложный человеческий образ? Со временем он сам понял это. Св. Иероним пройдет через все его творчество и будет запечатлен им в замечательной гравюре и замечательной картине... Тем не менее с точки зрения ремесла работа его была выполнена хорошо, понравилась, была напечатана, ей стали подражать, способного молодого рисовальщика заметили базельские издатели. Здесь в эту пору печаталось много книг с иллюстрациями. Издатели заботились, чтобы изображение, рисунок шрифта, заставки и прочие украшения являли бы собой обдуманное единство. Многие базельские издания конца XV века — истинное чудо книжного искусства. Молодому Дюреру посчастливилось принять участие в создании нескольких прекрасных книг.
Тут мы наталкиваемся на одну из загадок, связанных с творчеством Дюрера. Художники, создававшие рисунки для гравюр, которыми украшались базельские издания, не имели обыкновения подписывать свои работы. Сколько сложнейших сопоставлений пришлось проделать исследователям, сколько гипотез выдвинуть и проверить, чтобы с достаточной достоверностью определить, к каким базельским изданиям делал Дюрер рисунки и какие именно! Эти упорные разыскания начались еще в прошлом веке, в них приняло участие много ученых, они продолжаются до сих пор, и все еще нельзя сказать, что на все вопросы даны окончательные ответы. Жаль, что здесь нет возможности привести всю историю этих долгих исследований и споров — она не вмещается в рамки пашей книги. А ведь это лишь один из примеров того, какими усилиями создавалась достоверная история творчества Дюрера.
Руку Дюрера теперь уже почти единодушно признают в иллюстрациях к «Комедиям» Теренция. Книга эта в свет не вышла, но сохранилось множество досок с перенесенными на них рисунками для гравирования, несколько награвированных и несколько оттисков с досок, которые пропали. Интереснейшая возможность проследить разные этапы работы над книжной иллюстрацией в типографии XV века! Внимательное изучение материала позволило предположить, что основной художник — Дюрер — сделал только часть рисунков, а фигуры, им созданные, их затейливые наряды, их живые позы повторял и варьировал другой художник. Все это переносилось на доски копировщиками. Не мудрено, что огромный цикл (в нем больше ста иллюстраций) очень неровен. В ту пору Дюрер не обладал ни авторитетом, ни умением, чтобы подчинить всех участников работы своей воле. Но он скоро научится этому. А вот титульный лист к «Комедиям» Теренция с поэтом в венке, который, сидя в траве, сочиняет свою комедию, прелестен. В легкой смелости линий уже чувствуется мастерская рука и влияние Шонгауэра. Дюрер постоянно стремился переносить в гравюру на дереве приемы гравюры на меди столь почитаемого художника. Нелегко это было: и материал и приемы работы так отличались...
Другая книга, в издании которой участвовал Дюрер, это перевод нравоучительных историй французского сочинителя де ля Тура «Турнский рыцарь». Де ля Тур написал свою книгу в наставление своим дочерям, чтобы отвратить их от грехов и направить на путь добродетели. Душеспасительное сочинение получилось отменно длинным и достаточно скучным. Но Дюрер с истинным увлечением рисовал для него сцены, полные жизни. Вот модница. Ей давно надо быть в церкви, а она все прихорашивается перед зеркалом, не замечая, что в ее нарядную комнату уже явился отвратительного вида черт, готовый утащить с собой легкомысленную, но очень миловидную грешницу. А как хороша гравюра «Самсон и Далила»! Самсон спит мертвым сном под деревом, а Далила с невозмутимейшим видом состригает ножницами его длинные волосы. И на это сквозь проем в стене с молчаливым любопытством взирают двое прохожих. И в «Комедиях» Теренция и в «Турнском рыцаре» улицы, дома, убранство комнат — все немецкое. И ко всем подробностям — живой интерес. Тут Дюреру пригодились уроки его первого учителя — Вольгемута. Тот переносил в гравюру на дереве такое изображение пейзажа и интерьера, которое было ранее свойственно лишь живописи.
Дюрер познакомился с одним из самых знаменитых базельцев — Себастьяном Брантом, ученым, писателем, поэтом, доктором обоих прав — канонического и римского. Бранту не было еще сорока лет, но он уже пользовался огромной славой. Когда он проходил по городу, все спешили почтительно поздороваться с ним. Дюрер встретил его в одной из типографий. Брант принимал участие во множестве изданий: писал книги сам, переводил, составлял примечания, давал советы издателям, наблюдал, например, за изданием Теренция. Так и состоялось знакомство многоопытного литератора и молодого художника, который уже завоевал добрую репутацию в базельском книжном мире.
