Через полчаса пешего пути дорога завернула и скрылась за деревьями. Солнце за это время совсем ушло за горизонт, и наступили сумерки, отчего я стал задумываться о поиске места для ночлежки. Не то чтобы путь в темноте был бы сложнее, отнюдь. Я просто не собирался торопиться.
Я уже остановился и прикидывал, с какой стороны дороги будет лучше организовать свою стоянку, как вдруг до моего чуткого слуха донеслись странные звуки боя: звон мечей, крики воинов и стоны умирающих людей. Невольно нахмурившись, я сбросил все вещи, не забыв накинуть на них отвод глаз, и пошел на встречу звукам, на ходу вытаскивая меч.
Но не успел я приблизиться к повороту, как из-за него выскочило маленькое нечто, в котором можно было угадать девочку подростка. Только нормальные девочки не бегают по большаку со стрелой в плече и в красивом, хоть и залитом кровью, платье. Она бежала, не разбирая дороги, то и дело спотыкаясь через шаг. Лицо было перекошено в гримасе ужаса, а из глаз текли слезы.
— Какого черта… — пробормотал я, силясь понять, что здесь происходит.
И словно бы в ответ на мой незаданный вопрос вслед за девочкой выскочили две высокие и худощавые фигуры, вооруженные луками. Завидев, судя по всему, свою цель, они дружно вскинули луки и наложили стрелы на тетиву. Когда эта парочка уже готова была выпустить свои смертоносные снаряды, девчонка успела добежать до меня, но, завидев в моей руке меч, испугалась пуще прежнего. Встав как вкопанная и сильно побледнев не то от страха, не то от потери крови, она не могла вымолвить ни единого слова.
На оценку ситуации и принятие решения у меня ушло не больше пары мгновений. Тем не менее этого малого времени хватило нападающим, чтобы выпустить стрелы в девочку и уже приготовиться к следующему выстрелу, который явно предназначался мне.
Простой щит, вызванный защитить от физического урона, появился на пути стрел практически мгновенно, чем спас жизнь девчонки. Сама же жертва постепенно начала отмирать, поняв, что странный незнакомец, в моем лице, не собирается ее убивать. Я же, ободряюще улыбнувшись, сделал пару шагов вперед, тем самым отгораживая ее от нападающих, которые пытались понять, почему их стрелы не достигли цели.
Пользуясь их замешательством, я моментально переместился к этой парочке, оказавшись у них за спиной. Не ожидая от меня подобного шага, враги не сразу поняли, что произошло, за что и поплатились жизнью. Горизонтальный взмах мечом — и голова одного из них летит на землю. Вслед за ним на пыльную дорогу, словно мешок с картошкой, падает и обезглавленное тело, практически моментально образуя под собой огромную лужу крови.
Второй нападавший, увидев незавидную участь своего товарища, попытался разорвать со мной дистанцию. Но сделать это оказалось затруднительно, особенно когда в твоем брюхе торчит копье, сотканное из огня. За попытку сбежать его смерть оказалась не столь быстрой и совсем не безболезненной. Его дикий вой, вызванный сожжением его внутренних органов, разнесся по округе и напугал птиц, сидящих на ветках деревьев.
— Мусор, — сплюнув, сказал я, носком ботинка переворачивая отрубленную голову.
На меня смотрело лицо с застывшей маской удивления. И лицо это явно принадлежало представителю одной из Старших рас, то есть эльфу, они же
Другими словами — типичный эльф. Точь-в-точь, как их любят описывать во всякого рода книгах. Прекрасный и благородный народ. Долгожители и могущественные маги.
— Ага, как же, — пробормотал я, слегка поморщившись. — А еще они чересчур высокомерны.
Меня отвлек звук падающего тела. Резко осмотревшись, увидел, как спасенная девчонка осела на пыльную дорогу. Судя по белому, словно мел, лицу, она совсем обессилела. Так еще и потеря крови дала о себе знать. Хлопнув себя по лбу, я поспешил к спасенной особе. Не хватало еще потерять ее столь глупо после того, как защитил.
Стоило мне подойти ближе, я немедля кинул в нее диагностирующие чары и присел возле на корточки. Пока заклинание передавало мне пакет информации по состоянию девчонки, я, не слушая ее слабых возражений, разорвал рукав ее платья, чтобы осмотреть рану.
Ранение оказалось не сквозным, отчего захотелось выругаться. Любая попытка вытащить стрелу приводила ко вспышке боли, а спасенная начинала шипеть сквозь зубы.
— Придется резать, — проговорил я, незаметно создавая острый нож.
— Что? — слабо и едва слышно спросила девчонка, но прервалась, заскулив от боли.
— Терпи, мелкая, — ободряюще сказал я, делая небольшой надрез на плече вокруг древка стрелы.
Раздвинув края раны, я увидел сам наконечник, уткнувшийся в кость, которая и остановила стрелу. Встреча с металлическим наконечником не прошла для нее даром, и можно было увидеть, что часть кости откололась. Досадливо выругавшись от понимания прибавившейся работы, я потянул за стрелу, продолжая держать рану открытой.
