И чем дольше я думал, тем больше сходился в одном мнении — этот волколак разумен. А осознающий свои действия оборотень — большая редкость в этом мире. Ведь волколаком можно стать только двумя способами: посредством проклятья или же родиться таковым. Разумность присуща больше второму варианту, но они, при этом, свободно контролируют свою трансформацию. В чем тогда проблема в человеческом обличии попасть в деревню и устроить здесь кровавую баню? Или ему доставляет удовольствие держать всех в напряжении? Тогда почему он проник в деревню и не пролил ничьей крови, ведь тогда напряжение только бы возросло?
Можно, конечно, предположить, что конкретно этот оборотень относится к проклятым. Но тогда возникает еще больше нюансов. Все зависит от условий проклятия, личностных качеств проклятого, того, когда он обращается в зверя. Например, в полнолуние, либо же это вообще перманентное пребывание в волчьей шкуре. Где-то, среди кучи бестиариев, что были в Каэр Серен, я даже читал, что при должном стечении обстоятельств некоторые проклятые могут ненадолго приходить в сознание и говорить. Но, как по мне, это еще более редкое явление, чем просто разумный волколак.
Поднявшись со скамьи, я подошел к девчонке, чтобы накинуть на ее плечи свой плащ и подхватить ее на руки. Молча, жестом, спросил, куда ее положить, на что хозяин дома указал на единственную кровать, на которую я и уложил девчонку.
— А говорят, ведьмакам чужды любые чувства, — тихо, себе под нос, пробормотал староста, продолжая наблюдать за мной.
Я не стал как-то комментировать его слова, лишь слегка дернул уголками губ, параллельно поправляя плащ на Шеале и накладывая заглушающие чары, чтобы не разбудить ее лишним шумом.
— Как часто он появляется? — спросил я, возвращаясь к разговору и усаживаясь обратно на свое место, отметая лишние мысли.
Если судьба складывается таким образом, что и в этом мире оборотни то и дело встречаются у меня на пути, то кто я такой, чтобы сопротивляться этому. К тому же, можно будет досконально изучить местных проклятых с пушистой проблемой на предмет различий с теми, кто уже встречался на моем пути.
— Двести крон, — поутру назвал я цену.
Следующий день настал довольно быстро. Ночь и, что самое главное, дождь мы с Шеалой все же переждали в доме солтыса, которого звали Арно. И если юная магичка проспала всю ночь, то я устроил старосте форменный допрос, чтобы вытянуть из него всю возможную информацию об оборотне. Даже если он считал эту информацию несущественной.
И вот, в самый разгар утра, мы все же добрались до самой важной и приятной части работы ведьмака — оплаты.
— Побойтесь богов, мастер ведьмак, — причитал староста, который еще ночью говорил, что готов отдать все, чтобы проблема с оборотнем наконец-то разрешилась. — Ну какие двести? У нас отроду таких денег никогда не было. Пятьдесят.
Я снисходительно взглянул на собеседника, после чего устало выдохнул, заметив в его глазах непонимание. В голове крутилась простая мысль о том, насколько проще договориться с торговцами или людьми, близкими к этому делу, хоть и порой они излишне скупы. Но они хотя бы готовы заплатить без лишних слов, в отличие от тех же деревенских, которые начинают либо сразу, либо уже после выполнения заказа причитать о том, что у них «много проблем и вообще денег нет, идите нахрен». Раздражает.
— Послушай меня внимательно, Арно, — вкрадчиво проговорил я, поднимаясь со своего места и нависнув над старостой, схватив того за горло. — Я тебе доходчиво объясню. Слушаешь?
Солтыс, побледнев, попытался вжаться в спинку своего стула и молча кивнул. Или, точнее, попытался кивнуть.
— Я не торгуюсь, — вкрадчиво сказал я, продолжая сохранять зрительный контакт и сжимать горло собеседника. — Если я сказал двести крон, значит двести крон. Иначе оборотень так и останется сугубо вашей проблемой. Я понятно выразился?
Староста вновь закивал, после чего я его отпустил.
— А с виду казался нормальным человеком, — тихо и недовольно пробурчал себе под нос Арно, явно думая, что я его не услышу.
Я не стал акцентировать свое внимание на его словах и переключился на проснувшуюся Шеалу, которая застала эту сцену.
— А вы умеете торговаться, учитель, — задумчиво, с каким-то странным блеском в глазах проговорила девчонка.
— Не без этого, мелкая, — усмехнулся я, подходя к своим вещам.
Присев возле своей сумки таким образом, чтобы скрыть ее от глаз солтыса, я выудил из нее небольшую коробочку, в которой хранил запасной комплект защитных артефактов. Открыв ее, я задумчиво посмотрел на различного рода брошки, серьги, кольца и браслеты. В уме прикинув оптимальный вариант сочетания, в котором предметы не будут конфликтовать между собой, посмотрел на девчонку, которая пыталась аккуратно сложить мой плащ. Выходило у нее, к слову, не очень, но она не сдавалась.
