— Чтобы меня понять, нужно знать, что там за народ, — ответил Сергей. — Мне такое нелегко говорить, и не подумайте, что я вам приказал не принимать капитуляцию. Если сдадутся, устраивать бойню нельзя. У нас в лагерях довольно долго жили воины Барни. Я со многими из них говорил, и с офицерами, и с солдатами. Выбирал тех, кто имел дела с южанами. Общее мнение таково, что народ, который там живёт, отнести к барнийцам нельзя. Со своими они дружелюбны и дела ведут честно. Одним словом, нормальные люди. Только вот все, кто не живёт в восьми южных графствах, для них своими не являются. Поэтому и отношение к ним повсеместно мерзопакостное. Вот сдадутся они вам, и что дальше? Куда их потом девать с их ненавистью к нам? И это ведь мы уберём только шесть графских родов, а сколько там баронов? Но это уже пусть болит голова у новых графов. Задержитесь и проследите, как будут давать присягу новым хозяевам. Если всё-таки кто-то сдастся, везите всех сюда, здесь и будем разбираться, что с кем делать. Вопросы есть? Тогда идите готовиться. И учтите, что мы не только мстим за Ива и Лону. Вскоре туда поедут Камил с Лани, и я не хочу, чтобы и они…
— Я понял, Серг, — сказал Парман. — Не беспокойтесь, всё будет хорошо. Вы, главное, сами здесь будьте осторожны. Мерзавца, которого прислали по вашу душу, так и не выловили!
— Ничего! — усмехнулся Сергей. — Мы предпринимаем все меры предосторожности, поэтому вряд ли у них что-то получится. Надеюсь, что ребята Салана будут готовы к визиту в союз уже в этом году. Посмотрим, как им понравится, когда мы ответим той же монетой!
— Отправил Альбера? — спросила Альда, когда Сергей зашёл в гостиную.
— Собирается, — ответил муж. — Выйдут через пару дней. У тебя он как, не толкается?
— Рано ещё. И почему он, а не она? Хочешь мальчишку?
— Наверное, лучше было бы мальчика. Был бы наследник и старший брат для дочери. Хотя я от тебя и девочку приму с радостью! Где молодёжь?
— Ты что? Сам же их вчера направил на обучение к казначею!
— Я не об этих спрашиваю.
— Алекс с Майей сразу после уроков побежали в спортивную комнату. Не думала, что они так увлекутся твоей борьбой. Ну оно и к лучшему. Пусть валяют друг друга по коврам, чем лазят где не надо. А зачем они тебе нужны?
— Я их думаю на лето отправить в баронство к Газлам. Когда Лаша будет рожать?
— Через пару декад. Боишься за них?
— Я за вас всех боюсь, — вздохнув, признался Сергей. — Вот ведь сволочи! И война закончилась, и не дают расслабиться! Ну ничего, мы и этого мерзавца выловим, и отплатим им той же монетой! Они так привыкли к своей изоляции, что даже в мыслях нет, наверное, что кто-то может нанести ответный визит. А мы ведь мелочиться не будем. Это они охотятся за нами с отравленными иголками, мы, если туда попадём, рванём на фиг что-нибудь вроде королевского дворца! Вот пусть и думают, стоит ли и дальше пакостить.
— Мне, что ли, начать так выражаться? — улыбнулась Альда.
— Тебе нельзя, — засмеялся муж. — Я обычный герцог, а ты у нас главный судья четырёх провинций!
— Ну и что показал обыск? — спросил Джок.
— Как вы и говорили, господин граф, нашли мы у него дурку, — ухмыльнулся начальник стражи Дореи. — Оба арестованы, и отец, и сын.
— И что говорят? — поинтересовался Джок.
— А что они могут говорить, ваше сиятельство. Они теперь люди конченные и прекрасно это понимают. Отец молчит, а сынок его слёзы льёт.
— Вот что, Ланс, — сказал Джок. — Давай-ка этих купцов сюда. У вас они молчали, а у меня, думаю, запоют. Приведёте, и убирай всех своих. Это секретное дело, вам их пение слушать ни к чему.
— Садись, Март, — сказал он десять минут спустя крепкому мужику с широкой купеческой бородой, которого вместе с сыном привели стражники. — И сынок твой пусть садится. Разговор у нас будет серьёзный. Влипли вы очень сильно. Ваш дом и всё имущество конфискуется, в том числе и денежки, которые хранятся у «Братьев Моз». Твоя жена пойдёт по миру, а вас обоих отправят на галеры. Ты там, может быть, и год протянешь, и два, а вот твой сын будет пожиже, быстро сгорит.
— Вы мне, господин, ничего нового не сказали, — мрачно ответил купец. — Заткнись, Гнат, что развылся-то? Насчёт чего разговор, господин? Никак дурка интересует?
— Ты разговариваешь с графом и Первым советником нашего герцога, — представился Джок. — Джок Лишней по кличке мясник, не слышал? Заткни своего сынка, а то не даст он нам говорить.
— Прекрати, говорю! — рявкнул отец, отвешивая сыну подзатыльник.
— Так лучше, — одобрил Джок. — Сейчас ты мне скажешь, за чем ещё, кроме дурки, вы ездили. Что ты продавал имперским купцам? Что сжал губы? Ты ведь, мил человек, даже до галер не доберёшься. За дурку можно и повесить! Не знал? Значит, знаешь сейчас. Не видел, во что она превращает людей? Так что вы ничем не отличаетесь от убийц, поэтому и спрос с вас будет такой же. Один для вас выход — отвечать на мои вопросы. И смысла молчать я не вижу. Что бы там ни было, покойникам оно ни к чему.
— А если скажем? — немного подумав, сказал купец.
