В настоящем ищут признаки прошлого теперь только в своей памяти? Вспомню, увижу ли я их? Ведь, старея, забываешь ушедшие годы. Тем не менее, легко можно еще вызвать ушедшие голоса и динамику утерянных событий. Это была вторая экспедиция в Восточную Сибирь в том же составе, как и на реку Лену. Командовали, как и прежде, научные сотрудники Палеонтологического института Академии Наук СССР, Кира Корде и Инесса Журавлева. В качестве рабочей силы (коллекторами) были мы, студенты Саратовского Университета Володя Сысоев и я, автор этих воспоминаний. Кроме студентов, дамы прихватили с собой лаборанта своего института Жору Утробина. Дамы возлагали большие надежды на Утробина, как моториста и повара. Прошло уже несколько месяцев со дня смерти Сталина. Хрущев и Маленков еще ничего не переиначили, и вся огромная страна продолжала двигаться по инерции, согласно предначертаниям усопшего вождя. Также как и при нем нужно было получать пропуск в Забайкалье и на Дальний Восток, где располагался, по словам Солженицына, архипелаг Гулаг... Без пропуска можно было добраться только до Иркутска...
Михаил Язмир.
Алдан, лето 1953 года.
Памяти моего друга, Владимира Александровича Сысоева, посвящается.
1. Транссиб позади.
В настоящем ищут признаки прошлого теперь только в своей памяти? Вспомню, увижу ли я их? Ведь, старея, забываешь ушедшие годы. Тем не менее, легко можно еще вызвать ушедшие голоса и динамику утерянных событий. Это была вторая экспедиция в Восточную Сибирь в том же составе, как и на реку Лену. Командовали, как и прежде, научные сотрудники Палеонтологического института Академии Наук СССР, Кира Корде и Инесса Журавлева. В качестве рабочей силы (коллекторами) были мы, студенты Саратовского Университета Володя Сысоев и я, автор этих воспоминаний. Кроме студентов, дамы прихватили с собой лаборанта своего института Жору Утробина. Дамы возлагали большие надежды на Утробина, как моториста и повара. Прошло уже несколько месяцев со дня смерти Сталина. Хрущев и Маленков еще ничего не переиначили, и вся огромная страна продолжала двигаться по инерции, согласно предначертаниям усопшего вождя. Также как и при нем нужно было получать пропуск в Забайкалье и на Дальний Восток, где располагался, по словам Солженицына, архипелаг Гулаг... Без пропуска можно было добраться только до Иркутска...
На седьмой день после отправления из Москвы, поезд поднялся вдоль Ангары до ее истока и побежал по петле Кругобайкальской железной дороги, проложенной вплотную к Славному морю. Впечатляла картина дореволюционного (1905 года) солидного сооружения: креплений пути, красиво обрамленных пар тоннелей для двухпутки, пронизывающей гористые мысы. Когда поезд шел по внешнему пути, казалось, что прибой разбивается прямо на рельсах под бегущим вагоном...
К сегодняшнему дню, в результате подъема воды Иркутской плотиной, полотно дороги вдоль Ангары затоплено. Поэтому недостающая часть дороги от Иркутска к Забайкалью была проложена через горы западной оконечности хребта Хамардабан. Теперь пассажир встречается с Байкалом только на станции Култук- на южном берегу озера . А отрезок бывшей Кругобайкальской дороги от истока Ангары до Култука достался лишь туристам, ягодникам и истории... Заканчивался восьмой день нашего лежания на полках. Еще тысяча километров позади. Наступила ночь. Приближались к станции Амазар. Народ зашевелился. Сообщили, что с левой стороны по ходу можно увидеть памятник Сталину, выбитый в скале заключенными. Мы с Володей пошли в тамбур, где проводник открыл дверь. В зябкой темноте мы внезапно увидели ярко освещенную прожекторами скалу, в ней выбитый барельеф,высоко наверху- бюст Сталина... Его обозрение заняло меньше минуты и пассажиры вернулись обратно в теплый и ярко освещенный вагон. Люди были взволнованы. Среди них нашлись бывалые. Те, кто знал историю создания этих необычных скульптур. - Трое их было, зэков,- рассказал пожилой пассажир с изможденным лицом,- еще в тридцать пятом они подрядились выбить в скале и силуэт Сталина и бюст на скале. Ну, понятное дело, администрация лагеря дала "добро" и пообещала скостить им срок. Ну и работали они как проклятые и не только зубилами, но больше отбойными молотками и взрывчаткой. Шпурили и закладывали взрывчатку, конечно, профессионалы- взрывники. Один энтузиаст, вроде, со скалы сорвался и погиб. А когда закончили работу, отпустили остальных двух зэков по домам. История умалчивает- кто они были и как их звали... На следующий день, ранним утром, высадились на станции Большой Невер. Отсюда начиналась дорога через Становой хребет к верхнему течению Алдана- к поселку Томмот.
2. АЯМ золото.
