И этот один где-то потерялся. Чутьё подсказывало, что оставшийся – упертый баран, помощи искать не будет. Тут придется брать нахрапом, смерти его она не допустит. При мысли об этом сердце сжималось тисками и пускало мороз по венам. Он должен жить. Пусть и не с ней, но рядом.
Устало поднялась с колен, проверив последнего засыпающего волка, и на ватных ногах побрела искать объект своего насильственного лечения. Как бы не пришлось просить странствующих держать его, чтобы залечить раны. Разжигать более ядовитые чувства в этом парне совсем не хотелось.
На первом этаже признаков Рамира она не обнаружила, зато наткнулась на открытый кабинет отца. Совсем не ожидала увидеть его сидящим за столом. Он вообще когда-нибудь отдыхает?
Бесшумно вошла и притворила за собой дверь. Отец заторможенно поднял голову, открывая на свет свои уставшие глаза, затянутые пеленой.
Мягкими шагами подошла к столу и села напротив. Ласково провела по вымученному лицу. Отец затуманенно посмотрел в блестящие аметисты дочери. Вроде его дитя, но такое незнакомое.
На минуты замолчали, рассматривая друг друга. Отец не спешил задавать свои вопросы, всматриваясь в необычный цвет глаз. Может этих вопросов и не было вовсе.
– Я почувствовала твою эмоцию, – Прервала тишину Альдери, чей мирный голос зазвенел печальными нотами. Ей бы хотелось обнять его. Душевный порыв.
Альдери делает глубокий вдох, чтобы продолжить:
– Там, когда ты первый раз увидел меня, ты сначала не поверил. А потом у тебя промелькнула надежда, – Спотыкается на словах. – Надежда, что мама тоже может быть возвращена к жизни.
Вольгран сумрачно молчит, Альдери поднимает голову и внимательно следит за его эмоциями. Страх причинить боль теребит натянутые струны. Не хочется сыпать соль на рану, но ей надо озвучить эти слова. Срубить всю недосказанность под корень. Тяжелый разговор, но он необходим для них обоих.
– Я понимаю тебя, – Продолжает она, складывая руки на столе. – Мне бы тоже хотелось вернуть её. Но это не в моих силах. По воле богов кровь ведьграха проснулась только во мне. Маму вернуть невозможно.
Отец продолжает хранить молчание, реакция остается непонятной для девушки. Ей надо поговорить с ним. Понять его и его чувства.
Вольгран спускает взор на яркий рисунок на теле дочери. Руки и плечи обрамляются золотым орнаментом, красиво контрастируя с кожей. Он рассматривает его с нечитаемым видом. Что думает?
Легкое платье, найденое в недрах её шкафа, скрывает грудь, струясь длинОй плотной ткани до колен. Бежевый цвет обычного повседневного платья очень эффектно оттеняет её глаза и кожу. Оно определенно ей идёт, судя по обреченным вздохам её странствующих волков.
Отсутствие реакции со стороны отца мучает девушку. Непривычно видеть его таким.
– Золото настоящее, – С улыбкой шепчет, отвечая на немой вопрос отца. Хотя, может он об этом и не думает. Сложно понять, что он думает в эту минуту. – Можешь поковырять, зарастет по новой. Я – как неисчерпаемый золотой прииск. Отличное подспорье для твоего изумрудного бизнеса.
Альдери пытается шутить, чтобы вывести отца из безмолвного ступора. Она чувствует его ровные эмоции, в них нет подозрений, сомнений или каких-либо черных помыслов. Кажется, будто он в каком-то трансе.
Вольгран наконец оживает, сбрасывая рывком головы помутнение. Отмирает и поднимает глаза цвета стали:
– Альдери, я может и старый, но умом не тронулся, – Дочь с волнением встречает родной хрипловатый голос. – Та эмоция, которую ты почувствовала – была лишь минутной слабостью. Я прекрасно понимаю, что Рамелию не вернуть.
– Прости, – Она с сочувствием смотрит на этого поседевшего мужчину. Только сейчас замечает, на сколько он сдал. Серые глаза не блестят холодным железом, убеленность распространилась как ядовитая зараза. Лицо – осунувшееся, под глазами синяки. Когда он отдыхал последний раз?
– Тебе не за что извиняться, – Отец складывает руки, отзеркаливая позу дочери. – У меня только один вопрос.
Делает паузу, глубже зарываясь взглядом. Натягивает и без того обостренные нервы дочери:
– Почему ты так долго скрывалась?
Альдери теряется, будучи неподготовленной к такому вопросу. Сглатывает, подыскивая правильные слова. Как ему объяснить то, чего сама не понимает до конца?
– Магический мир не был готов к моему виду, – Вполголоса произносит.
– И? – В глазах отца вспыхивает раздражение. – Ты думала, что родная семья тебя убьет? Что я отдам приказ лишить жизни собственную дочь?
Она и сама понимает, что это глупо. Но там, в пустыне, это всё казалось вполне реальным. Слишком много предпосылок говорило об этом. Взять тоже самое решении относительно её судьбы. Безапелляционное решение. А его холодная отстраненность? Сомнения ядом просачивались в кровь. Она допускала такие мысли под строгим взглядом учителя. Скажешь ли об этом отцу? Не хочется разрывать хрупкую нить, зараждающуюся между ними.
