Здесь тоже был гроб, и не один, а два.
Первый — открытый, с примятой подушкой и пушистым покрывалом. Скорее всего, хозяйка дома отдыхала здесь и набиралась сил. В этом тоже ничего странного не было.
А вот то, что было во втором гробу, Абубакар увидел не сразу. Крышка была закрыта. Но заглянув туда, странностей он тоже не нашёл.
Там лежала нежить.
У некромантки Виринеи тоже имелась нежить.
Абубакар задумался. Очень странно, но никаких странностей он не обнаружил. Впервые на своём веку всё показалось ему идеальным.
Мне прилетела картинка от Абу.
И… ничего.
ВООБЩЕ НИЧЕГО.
Он показал, как Анастасия сидит, рисует пейзаж и мурлычет себе под нос. Вся такая милая, мать её! Потом Абу показал её подвал, два гроба, в одном из которых лежит нежить, практически уже скелет.
И тоже ничего.
В идеальном доме сидит идеальная хозяйка, рисует идеальную картину и содержит идеальный некромантский подвал.
Я скрипнул зубами и, проводив взглядом Виринею, заходящую в дом, отправился обратно.
Что ж, паршиво, но пока подловить соседку не вышло. Хотя в чём я её вообще пытался подловить, я и сам не до конца понимал. Но знал, что это важно, и нельзя расслабляться. И подпускать к ней Эсфирь тоже нельзя. Странно, что она не может ничего увидеть насчёт соседки, никаких пророчеств или явлений будущего, будто кто-то перекрывает ей доступ.
Вернувшись домой, я проверил девочку, заглянув к ней в комнату. Эсфирь спала, обняв подушку. Рядом с ней, на выключенном торшере, сидел Абубакар.
Он развёл лапами и шёпотом признался:
— Ничего не нашёл, хозяин. Она идеальна и непорочна, как моя Эсмеральда.
Я позвал его за собой из комнаты, прикрыл дверь и сказал:
— Каждый день будешь отправляться туда на разведку и наблюдать, что она делает. И ночью тоже.
— Картинки из душа слать? — сразу поинтересовался Абу с деловым видом.
— Если там будет что-то странное, то шли, — серьёзно ответил я. — Я хочу знать, что она делает, куда ходит, с кем общается. Проверь шкафы, ящики, коробки. Всё проверь.
— Ух, как ты в неё вцепился, хозяин, — покачал головой Абу. — Может, она тебе нравится и ты хочешь с ней шпили-уили?
Я молча выставил ладонь, и фантому ничего не оставалось, как юркнуть туда, оставшись без ответа.
Абу должен был подпитаться эфиром, чтобы ночью снова отправиться к Анастасии.
И всё бы ничего, но напрягало меня то, что мой резерв пока только тратился, а не пополнялся, и проблему надо было решать как можно быстрее.
Проверив Эсфирь ещё раз, я прикрыл дверь и вдруг услышал звонок в гостиной.
Быстро спустившись, взял трубку и услышал знакомый голос:
— Эй, а ты не забыл про ужин? — Это был Павел Гауз. — Завтра, в шесть. Мы будем тебя ждать. Алла уже сто раз про тебя спросила. И ещё… — Он понизил голос до шёпота: — Принеси ей букет цветов. И маме. Им будет приятно.
Договорившись с ним насчёт ужина, я повесил трубку.
Как бы ни хотелось завтра куда-то идти и тратить последний свободный от учёбы день, я понимал, что социальные связи надо поддерживать. К тому же Павел и Алла мне нравились.
Одна загвоздка: опять придётся оставлять Эсфирь одну.
Задумавшись, где бы найти друзей для десятилетней девочки, я наконец отправился к себе в комнату, но не успел включить лампу, как ощутил чьё-то присутствие.
Оно было не физическим, а магическим.
Передо мной выросла фигура из крови — высокая, в алом кровавом доспехе с шипами на плечах, и даже в темноте я заметил на голове острые стальные зубья короны.
Этот образ был врезан в мою память навсегда.
Это существо я запомнил, когда отрубал его поганую голову ещё сто лет назад!
Волот.
Это был Волот.
Не настоящий, а лишь его магическая кровавая копия, и, чтобы создать её, Волот убил кого-то и забрал его кровь, чтобы показаться мне. Всё же Путь Ама был самой сильной его магией на этот момент.
Я успел выхватить кинжал из ножен на голени, покрыть клинок эктоплазмой и принять образ призрака, но незваный гость даже не пошевелился.
— Я не собираюсь с тобой драться, Коэд-Дин… — далёким эхом произнес Волот. — Я пришёл за другим.
В лунном свете из окна его лицо, созданное из крови, обрело знакомые черты. Это был именно тот Волот, прежний, самый первый. Но через пару секунд его облик поменялся, и он вдруг превратился в… меня.
Меня настоящего.
Того самого человека, двадцатипятилетнего Коэд-Дина, каким я когда-то был. Того, в которого Волот когда-то вселился и продолжить жить.
На меня смотрел я сам, мой кровавый образ.
— Ты можешь уничтожить сейчас мою копию одним ударом клинка, — опять заговорил Волот, — но можешь послушать то, что я тебе скажу, мой заклятый враг…
Я крепче сжал кинжал, готовый ударить.
Но не ударил.
Волот бы не пришёл ко мне просто так, чтобы поболтать о погоде. И убивать он меня не собирался — я был ему нужен, чтобы проникнуть в червоточины или хотя бы в одну из них.
Но ждать от него можно было, чего угодно.
Он снова сменил облик, и опять я смотрел на того самого Волота, которого знал — на его первое лицо. Кровь переливалась по его магическому образу и порой бурлила, пенилась и лопалась пузырями.
Волот всегда был немногословен.
