Алекс и Алекс полностью

— Это как облегчённая кола, но по цене и с этикеткой нормальной? — уточняю.

Он молча кивает.

— Блин, точные науки — две пары в день, шесть раз в неделю. Вы надиктовали ещё на четыре пары ежесуточно. Это девять часов в сутки только чистого учебного времени. То есть, только то, что я должен высиживать в аудиториях, чтоб меня допустили к экзаменам. Вне зависимости от того, что многое я могу сдать уже прямо сейчас. — Рассуждаю вслух, нимало не стесняясь. — Но с учётом перерывов, переходов между аудиториями, это все одиннадцать часов.

Он поощрительно кивает и, кажется, даже начинает испытывать лёгкое любопытство.

— Ещё минимум восемь часов в сутки я хотел бы отдавать полигону. — Продолжаю. — Поскольку, даже если я не останусь тут по окончании месяца, лично вы будете точно знать: выполнение указанного норматива возможно на физиологическом уровне. Или невозможно. Вдруг это может быть полезным кому-то ещё, кроме меня… Остаётся шесть часов в сутках, за которые я должен восстанавливаться, есть, спать, готовиться, стирать бельё, мыться и многое другое.

— Не только, — хмыкает Бак. — Судя по тому, как резво вы начали в учебном чате, вам ещё предстоят регулярные конфликты с соучениками, со всеми вытекающими последствиями. Включая восстановление в медсекторе. — Его взгляд по-отечески чист и не замутнён. — Кстати! Это всё никак не должно влиять на вашу работоспособность на полигоне.

— Вы считаете обозначенные вами рубежи по гуманитарке реальными? — спрашиваю в лоб, отметая пиетет.

— Я бы не так ставил вопрос, — возражает он, качая головой. — Вы не на то смотрите. У вас есть уникальная для вашего происхождения возможность пройти этот курс бесплатно, при его номинальной стоимости в пятьдесят тысяч монет.

А вот в этом месте меня неожиданно пробирает по-настоящему. Пятьдесят тысяч монет — это стоимость студии в Центре. На берегу той самой реки… Это уже совсем другой район города, и совсем другая жизнь…

— Как вы думаете, человек с таким уровнем вложений в самого себя останется на том же социальном уровне? После получения нашего электронного свидетельства? — насмешливо спрашивает он. — Или автоматически что-то изменит в собственной жизни? Например, сходу получив работу, о которой раньше не мог и мечтать? Ну или у вас есть альтернатива, — фыркает он. — Воспылать жалостью к себе, наплевать на шанс и не пытаться. Тем более что у вас есть хорошее для себя объяснение — это ж сложно, почти нереально… Зато выспитесь за месяц! — он оглушительно хлопает ладонями по крышке стола. — А вместо этого можно напрячься, расколупать этот ваш чип в хорошем смысле, и начать стоить на пятьдесят тысяч дороже. За какой-то месяц.

Виктор с утра ломал голову, где найти этого новенького дятла.

Мало того, что тот прилюдно обосрал его перед всеми дважды. Мало того, что тот обломал ему такую многообещающую групповуху с Саей — та старательно избегала подобных ситуаций и подловить её в подходящем месте удавалось хорошо если раз в пару недель.

Этот Алекс, мать его, ещё и был принят соискателем! Ну как так, за какие заслуги?! Он же младше на год или два! Бля, нет в жизни справедливости…

Гадёныш с утра не находился. К обеденному времени Виктор уже почти упал духом, когда, кажется, на его стороне выступило само провидение.

В столовой, за обедом, привычно наполнив разнос по норме, он уселся за стол с товарищами, когда один из них удивлённо указал подбородком на место возле окна:

— Гляди!

На козырном месте старшего курса, которое нельзя занимать ни в коем случае, сидел этот дурачок.

— Ух ты, он, кажется, ещё и банку открыл, дебил, — добавил Стэн.

Как по заказу, пара старшекурсников зашли внутрь со стороны хозяйственных помещений (что формально не разрешалось) и молча пошли вдоль столов, принимая в большой пакет запечатанные банки с суточным рационом мяса и сосисочного фарша.