Скажи кто хотя бы неделю назад, что я буду разрываться между желанием снова зайти к Камиле или остаться на нудной лекции, я б не поверил. Конечно, к чёрту лекцию!
А вот в реальности всё оказывается не так однозначно.
Моё удивление за одно мгновение вырастает ещё больше, когда внутри медблока из-за второй двери появляется вовсе не Камила, а та китаянка с трассы.
Под удивлёнными взглядами присутствующих в коридоре учащихся, эта хань без затей сгребает мою куртку на груди и одним движением затаскивает меня внутрь, захлопывая за нами двери на замок. И говоря при этом на жонг-гуо (под напрягшиеся в коридоре уши учащихся):
— Иди сюда. Это я тебя вызывала.
<p>Глава 21</p>Благодаря уже чуть другой производительности мышления, за пару мгновений успеваю проанализировать все вводные.
Во-первых, задёрнув меня в комнату, она на какое-то время поворачивалась ко мне спиной, закрывая двери на замок. Если б я хотел…
Во-вторых, маркеры агрессии у неё на околонулевом уровне (чёрт, а вот это не показатель: их и в первый раз не было).
В-третьих, если бы она имела ввиду что-то совсем нехорошее, вряд ли она бы привлекала внимание Корпуса такими откровенными демаршами. Всё же, здесь затаскивание мужика в комнату женщиной с последующим запиранием двери изнутри выглядит, как бы поточнее сказать… слишком экзотичным. Чтоб предполагать с её стороны далее явный беспредел. Потому что привлекла она столько внимания, сколько возможно; даже я это заметил.
Закрыв двери, она поворачивается ко мне, поднимая вверх раскрытые ладони:
— Спокойно! Я поговорить.
— Какое нетривиальное приглашение к беседе, — бормочу при помощи Алекса, потому что, в отличие от портуньола, за этот язык пока не брался.
— Я злюсь на тебя, — совершенно спокойно говорит она, при вообще нулевых эмоциональных маркерах (как транслирует в раскрывающихся вкладках Алекс). — Но это не повлияет на мои действия. — Затем она садится прямо на стол, вопросительно глядя на меня и явно чего-то ожидая.
— Быстро повторяй ей в ответ то же самое, — прорезается сосед уже вслух. — Это какая-то формула вступления в диалог.
— Я тоже до сих пор злюсь на тебя, — послушно отзеркаливаю требуемое, чуть меняя текст с помощью Алекса. — Но это не повлияет на мои действия.
— Почему ты сразу не сказал, что качаешь искру классической медицины? — кажется, она не давит, а зачем-то именно что выясняет нужные ей детали. — Всего происшедшего могло не быть. И того человека я бы тоже тогда… — тут она осекается и требовательно смотрит на меня.
— Почему я должен с тобой разговаривать? И не надо считать меня за дурака, пытаясь мной манипулировать. То, что у тебя происходит с твоими людьми — это только твои дела. Я к ним никаким местом. Если у тебя не тот человек, или с головой проблемы, не надо вешать обезьяну на меня.
— Ты прав… Мои проблемы… Хорошо, что с ним вскрылось так. Его всё равно рано или поздно пришлось бы убирать… Забудь. Так почему ты не сказал мне о медицине?
— А я тебе что-то должен? Включая ответы на твои вопросы? — надеюсь, мне удалось прозвучать достаточно саркастически.
В ответ она вздыхает и отодвигается на столе ещё дальше, спиной к стене:
— Я только что исправила глаз тому придурку, с которым ты дрался. Если бы отторжение тканей пошло дальше вверх, через пару дней ему пришлось бы спасать уже мозг. И тогда им бы занялись совсем в другой больнице, совсем другие люди. Эти люди пошли бы по цепочке происшествия, потому что это — покушение на убийство одарённого. Отгадай, что было бы дальше? После того, как они вышли бы на тебя?
