Алекс и Алекс полностью

— Зачем? — неожиданно даже для самого себя, резко осунувшись, вдруг пробормотал хулиган. — Ему ж всё равно завтра на волю?! И вы бы его поддержали — ты сам сказал… если б администрация чудить начала. Зачем?‥ Понятно, что медицина его вытянет, но… Это всё как-то неправильно, — решительно припечатал громила, явно преодолевая какие-то внутренние барьеры.

Кол и не думал отвечать на риторические посылы молодых идиотов, но неожиданно для себя тоже не сдержался:

— Он же объяснил, с самого начала, зачем. Когда говорил, что он — свободный человек. Но тебе этого просто не понять.

— А ты буквально гений! — язвительно вскинулся почему-то задетый за живое собеседник.

— А я и не говорю, что я гений. Но я очень хорошо понимаю, что именно этот паренёк отрабатывает. — Парировал добровольно одетый в робу миллионер. — Вернее, даже не так. Я, друг мой Додик, в силу преклонного возраста и других времён, которые я застал лично, очень хорошо понимаю, чего именно пацан не даёт себе навязать. Но ты, повторюсь, этого не поймёшь.

— Почему? — неожиданно спокойно спросил отчасти уязвлённый здоровяк. — Я что, тупее прочих?

— Не поэтому, — с досадой поморщился старик. — Просто твоё поколение не до конца понимает, что значит быть свободным человеком. Ну не видели вы этого, вот и всё. Кстати, ты о долге-то не забывай.

— Чего молчишь? — весело спрашивает Алекс, как будто ничего особенного не происходит.

— Мне не нравится это упражнение, — отвечаю ему уже в медсекторе, поскольку раньше было не до того. — Хорошо, что закончилось.

— Есть навыки, которые заочно не отработаешь, — тут же отзывается он. — А с вашими развесёлыми правилами, всё же лучше быть в состоянии позаботиться о себе самостоятельно в любой ситуации. Всё, что можно выучить заочно, я тебе даю заочно. Но по этой теме в реале теоретическими знаниями точно можно и не обойтись. Не дай бог, придётся… — Твёрдо припечатывает Алекс. — Тем более, аппаратные возможности чипа такую функцию предусматривают. Глупо было бы не проработать серьёзную и много дающую тебе тему, имея неограниченный доступ к таким ресурсам.

— Стесняюсь спросить, какая с этого всего польза, — морщусь от прострелившей боли в ноге.

— На сейчас у тебя есть уже не просто прописанная, а ещё и отлаженная, и работающая клеточная и нейро программа, как с тем же болевым шоком самому справиться. Кроме того, в аналогичном случае твой организм теперь и кровь сам остановит, и рану санирует. По травматическим и огнестрельным переломам костей я, правда, пока ещё не всё понял, но заживление ещё не завершено. Думаю, часа через четыре и тут что-то смогу родить хорошее. — Оповещает Алекс из чипа. — С чистой совестью заявляю: за эти два месяца, мы тут сделали всё, что могли. В языках, правда, ты б мог быть получше. — Мечтательно тянет он, но сам себя же и одёргивает. — Но тут уж, как говорится, чем богаты… Жаль, что тут подольше задержаться нельзя. — Кажется, его снова уносит мыслью не туда.

— С ума сошёл?! — смеюсь в ответ, признавая в душе справедливость его аргументов. — Ты же сам поначалу переживал, что всё насквозь несправедливо! И что это чуть не геноцид, нет?

— Геноцид и есть, — ворчит он. — Другое дело, что условия идеально совпали с индивидуальной программой обучения.

— Помнишь, ты обещал, что ответишь на мой вопрос, зачем это всё? Когда отсюда будем выходить? — напоминаю ему разговор двухмесячной давности, который мы по обоюдному согласию отложили до лучших времён.

Тогда я принял весь его план целиком и сразу, и не стал спорить.

— Ты ещё сказал, что я не готов к откровенному ответу на том этапе, а врать ты не хочешь? — продолжаю. — Ну вот, сегодня последний день тут. Жду ответа.