— Использование искры обычно заточено в очень узких прикладных интересах. Этот каст, охлаждение, теоретически тоже доступен любому из нас. Просто не все, у кого есть огонь, его тренируют: мороки куча, а практической пользы в драке ноль. За то время, что требуется для овладения охлаждением, можно что-то гораздо более полезное для военной карьеры выучить. — Грустно и по-прежнему отрешённо улыбается Хаас. — Редко кто тратит кучу времени на то, что не получится использовать в прикладных утилитарных целях военной карьеры.
— А ты?
— Что я?
— А ты его как освоила, это каст? Ну, или правильнее, зачем?
— Две причины. Для начала, семья. У нас считается, что образование и набор навыков должны быть максимально гармоничными. Умеешь кипятить — умей и охлаждать. Скажем, у нас в семье родители и тренер вбивают в детей всё, что только возможно. Во-вторых, охлаждение — это обратная сторона контроля и комфорта. Чем круче ранг твоей семьи, тем более замысловатыми кастами ты владеешь. Включая самые экзотические, как этот. Вопрос престижа, — она заканчивает пояснение и протягивает мне последнюю флягу. — Тоже не минус один, но всё же чуть пониже ноля.
— Каким образом ты так тонко чувствуешь температуру? — слегка настораживаюсь. — У тебя что, ханьская медицинская искра? Как ты так точно в градусах наощупь ориентируешься?
Анна в ответ смеётся, кажется, пытаясь скрыть волнение. Затем всё же отвечает:
— Ханьской искры не существует. Ну, скажем, с точки зрения моей семьи не существует… а чувствую очень просто. Для меня критичной в объекте, особенно в органике, при обратном модуле является точка кристаллизации жидкости.
— Температура замерзания? — уточняю на всякий случай, потому что у одарённых привычными словами часто называют другие вещи.
— Ага. Вот её, эту точку, я чувствую очень тонко. До десятых долей градуса. Завязано на искру: температура объекта уже не меняется, а энергии продолжаю тратить, как в пропасть. По воде, ноль и около него в обе стороны я чувствую очень хорошо. Блин, о чём мы говорим! — На совсем минорной ноте завершает она, шмыгая носом.
— Не парься, всё будет хорошо. Засекай время. Буду занят не более трёх минут. — Говорю ей, перескакивая через барьерчик по сигналу зуммера.
А в следующий момент меня, парня на противоположной стороне и всю нашу с ним площадку отделяет от трибун мощный энергетический щит.
— Стационарный какой-то прибор, — комментирует Алекс плотность барьера. — Такая моща вкачана, что явно не переноска. Пробить, в принципе, можно; но сходу даже я не могу придумать, как. Второй сигнал, побежали.
Как нам с Алексом и думалось, первыми с той стороны площадки летят обычные иглы. Ну, как обычные; попрохладнее, чем у Хаас.
Элемент многократно отработан, потому смещаюсь вперёд и вправо, пропуская первую порцию мимо себя.
— Не ведись! — коротко рявкает Алекс. — Мониторю его, он что-то задумал! Контроль!
По внутренней связи, диалоги с собственным чипом длятся в тысячи раз быстрее, чем заняло бы устное вербальное общение.
Пока Алекс подсвечивает на нашем с ним виртуальном макете оптимальную трассу, я уже несусь по ней, что есть мочи. Уворачиваясь от следующих летящих в меня серий.
Мой единственный шанс, в принципе, понятен, исходя из сравнения наших тактических характеристик: мне надо прорваться к нему вплотную, во что бы то ни стало.
Ему, соответственно, нельзя дать мне этого сделать ни в коем случае.
Иглы, брошенные им в первых трёх сериях, имели какую-то смешную температуру и максимум могли бы обжечь мне кожу.
Пообщавшись с Хаас, в том числе в режиме тренировки на полигоне, я отлично знаю: он может много лучше.
— Интересно, зачем он подпускает ближе. — Отвечаю Алексу на бегу, благо, никаких усилий это вообще не требует.
— Сам нервничаю. — Обрывает меня сосед.
Площадка для дуэли выбрана Анной по моему указанию и усыпана сплошь песком, гравием и пылью. Всего мне нужно пробежать каких-то сорок метров, даже чуть меньше. Если по прямой.
Проблема в том, что по прямой бежать нельзя.
Чтоб снизить эффект термоудара при прямых попаданиях (которые, к сожалению, неизбежны), мы с Алексом разработали специальную змейку — смену курсов галсами, выводящую бегущего меня из концентрированных фокусов противника. Главное — не сбавлять темп после пропущенного попадания. Как бы ни было больно.
Хаас, кстати, после отработки мною этого перемещения потом на целый час задумалась. И, спросив разрешения, отправила видеозапись нашего с ней полигона куда-то в семью, родне.
— Объём! — снова рявкает Алекс.
Я, резко затормозив, пинком поднимаю с земли кучу пыли, частично закрывающей меня.
Как ни смешно это звучит, но мелкодисперсная пыль передо мной в разы снижает интенсивность проходящего по мне теплового излучения в исполнении местных одарённых. Алекс засыпал меня формулами на эту тему, но я не вник до конца. В качестве полноценной защиты не годится, но чтоб переждать пару секунд в более щадящем для организма режиме — самое то.
А ресурс организма мы с ним ведём сейчас вдвоём и измеряем до сотых долей процента.
