Ладно. Джон на следствии молчать не будет. Глядишь, получится отделаться условным либо вообще переводом: формально, младший за старшего не ответчик. И наказывать будут только за недоносительство. Если от дэвэбэ будет не кто-то кондовый, а бывший опер-розыскник, то и вообще есть варианты договориться…
— Ну, что там? — спрашивает Жойс, с тоской поглядывая на Камилу, тщательно исследующую останки.
Наша доктор оклемалась аккурат в разгар разбирательства, происходившего между военным прокурором и какими-то внутренними дознавателями полиции. Итогом их недолгого общения, к которому в середине подключился и гражданский прокурор (подъехавший с опозданием), стало перемещение троих копов в транспорт новых полицейских, причём наручников с патруля не снимали. Зачитав какие-то права прямо тут.
Чудны дела твои, господи. Я не сильно вникал в детали, но для себя вынес следующее: третий коп, одетый не в форму, полицейским уже не является. Формально, он и подходить-то ко мне сейчас права не имел, не то что требовать чего-либо.
То, что я ему дал по зубам, сонмом прокуроров было признано вполне нормальным и реалиям соответствующим. При этом, оба представителя надзорных ведомств вопросительно поглядывали на странных полицейских дознавателей, которые обращались с патрульными, как собака с костью.
Лично мне, под видеофиксатор, старший из вторых копов объявил официальные муниципальные извинения вкупе с отсутствием претензий, после чего толпа сама собой рассосалась.
Подтягивавшиеся всё это время вояки, кажется, к тому времени достигли количеством уже полусотни. Они были в разных формах, частью вообще в штатском.
Набросав в тридцати метрах кучку окурков по щиколотку, и оставив десятка полтора пустых стеклянных бутылок, они исчезли сразу вместе с полицейскими и прокурорами (оставив нас заниматься тем, чем мы были заняты и до этого).
Пара или тройка человек пытались подбить клинья к Жойс и Камиле, но были сбриты девчонками на взлёте и особо не навязывались.
А потом Камила, вколов себе что-то из собственного же чемодана, как ни в чём не бывало сказала:
— И чего сидим?! Докапывайте, доставайте! Дело не закончено. Такой шум; зря что ли ехали.
— Грунт хороший. Песчаник. — Констатировала Камила, разбирая вполне сохранившееся тело. Затем, подумав, добавила. — Для моей работы, всё нормально.
Коротышка изначально порывался было ей помогать и участвовать, напирая на тренированную психику. Но Камила, в отличие от него, ту самую работу психики понимала профессионально.
Ни к чему пацану, ещё и с такой лабильностью (порой и местами), заниматься препарированием собственной матери. Тем более, буквально пару часов назад, он на ровном месте с кулаками бросался на старых знакомых полицейских.
С самоконтролем у него явно проблемы, пусть сбоку посидит и фонарь подержит.
К тому же, весь объём работ патологоанатома она делать и не планировала (хотя и умела, и могла).
Сейчас всё это было не просто ненужно, а где-то даже и вредно. Она очень хорошо представляла, что искать, как ни парадоксально это выглядело.
Гражданский специалист рылся бы в совершенно ином направлении и, скорее всего, попросту проворонил бы слона под носом. Тем более что, насколько знала Камила, используемая ею техника в массы (сиречь в гражданский обиход) ещё не пошла.
Во-первых, надо было убедиться в сохранности минимум тридцати процентов нервной ткани тела (прости, Коротышка. Но твоя мать для армейского врача — всего лишь исследуемый материал).
Во-вторых, замерить прижизненные параметры лабильности (снова то же слово, но уже в другом значении) аксонов и синапсов убитой.
В-третьих, сравнить среднее значение тела по параметру два с участком, который она обнаружила ровно через пятнадцать секунд (именно потому, что знала, что искать).
Второй инструментальный ящик современного армейского врача содержит некоторые приборы, о которых гражданские коллеги даже не догадываются.
— Тебе повезло, Коротышка, — сообщила Камила, сосредоточенно сохраняя данные замеров в памяти инструмента.
— Нашла, что хотела? — моментально отозвалась первой подруга.
— Угу. Овод.
— Не понял? — подал голос Алекс, не врубавшийся из-за незнания.
— Погоди, — придержала своего парня подруга. — Камила, ты уверена?
— Как в твоей печени, — уверенно кивнула врач, — дай ей бог такого же здоровья и через сорок лет… Измеряла на три раза. — Она подняла вверх съёмный экран и сунула его под нос подруге.
— Да что бы я понимала, — фыркнула та. — Объясняй нормально.
— Прижизненная лабильность на участке попадания в три и семнадцать раз ниже. Чем средняя по телу. — Пожала плечами Камила. — Как по методичке. И след от попадания вот, между лопатками. В общем, это овод.
— Как это можно использовать? — не углубляясь в непонятные детали, взял быка за рога Алекс, нахмурившись.
— Никак, — снова выпалила первой Жойс, как будто вопрос адресовался ей.
