Когда собачка электронного замка квартиры почти неслышно зажужжала, Бен взмолился сразу всем богам, которых помнил, несмотря на то, что всю жизнь являлся воинствующим атеистом.
Закашлявшись ещё больше, якобы из-за ушибленных лёгких, он громко харкнул прямо на пол. С удовлетворением отмечая полыхнувший гневом взгляд нового хозяина его квартиры, в которой сам коп так и не успел обосноваться.
Гнев — это очень хорошо. Чем больше эмоций у пацана, тем больше его внимание сюда. И меньше — на входные двери.
— Твоей матери просто не повезло, — хрипло прокаркал Бен, чуть повышая голос и интонациями давая понять вошедшему внутрь сыну, что не всё сейчас в порядке. — Развяжи руки? Затекли!
— Они тебе больше не понадобятся, — отмахнулся Алекс. — Не отвлекайся. Продолжай.
Это было очень хорошо. Даже если Эдди сходу и не врубился от дверей, то уж сейчас-то точно должен всосать, что-куда. Как-никак, будущий полицейский. Такие ситуации должен чувствовать спинным мозгом.
Сын не разочаровал. Пока Бен нёс какую-то эмоциональную чепуху, взывая к милосердию Алекса, он с удовлетворением отметил замершую тень в коридоре, за спиной нового старого соседа. Которая переместилась в горизонтальное положение и подобралась ко входу в комнату ползком. Затем замерла ещё на несколько секунд, оценивая обстановку.
Напряжение последних минут искало выход и Бен с неловкостью почувствовал предательские слёзы, катящиеся по собственным щекам.
— С-сука, какой же ты мерзкий. — Угрюмо прокомментировал Алекс. — Ты же просто животное…
— Хорошо! Я согласен! — моментально заблажил Бен и конвульсивно задёргался, уподобляясь гусенице. — Как скажешь!
Нести что угодно, лишь бы внимание нового хозяина апартаментов было направлено только в эту сторону.
— Я животное! Я согласен на всё! Только сына не трогай?! Ну он-то в чём перед тобой виноват?! — продолжал голосить полицейский, устанавливая никому неведомые рекорды по актёрскому мастерству.
Которые никто и никогда не оценит. Ибо данный спектакль шёл лишь для одного человека.
— Кроме того, что практически отправил меня на тот свет? Из развлечения? — нейтральным тоном спросил Алекс. — Да в принципе, ты прав. Ни в чём особо больше. С таким пидарасом-отцом, как ты, из него и не могло выйти ничего достойного. Впрочем, и мамаша ваша тебе под стать. Если всё то, что ты о ней только что рассказал, правда…
В процессе разговора, корчась и извиваясь, Бен старательно перемещался к дальней стене, образуя треугольник между собой, сыном и Алексом. Сейчас эти перемещения были закончены. Теперь его парень, вздумай он работать по малолетнему ублюдку-соседу, отца не заденет.
Коп видел по выражению лица Эдди: он всё схватил на лету, и его сдерживает только опасение задеть отца.
— Фух, — с облегчением выдохнул полицейский, почти приходя в себя и переставая изображать конвульсии. — Давай.
Последнее предназначалось к сыну, которого за собственной спиной не видел Алекс.
Не должен был видеть.
Дальше события понеслись вскачь.
Эдди не подвёл. Зажёгшийся у него на ладони каст сверкнул огоньком плазмы. Сейчас он поджарит этого долбаного мудака… А там, чем чёрт не шутит, может и удастся у Хаасов обратно квартиру заполучить? К чему им эта халупа?
Одновременно, в руке этого долбаного соседа откуда-то возник унитарный инъектор. Который пацан в армейской форме, не глядя, сунул стволом назад подмышку.
Бен принялся судорожно втягивать воздух, чтоб предупредить сына.
Алекс нажал на спуск.
Капсула каким-то непостижимым образом попала в лоб Эдди.
Каст сорвался с руки заваливающегося набок сына и, разделившись на два фрагмента, сжёг Бену ноги почти до самого паха плюс правую руку выше локтя.
Полицейский захлебнулся в собственном крике и потерял сознание от боли.
В себя он пришёл через неопределённое время, от инъекции, сделанной Алексом из носимой армейской аптечки.
Эдди валялся рядом, тоже связанный, и ошалело хлопал глазами.
А долбаный Алекс деловито набирал какой-то замудрёный федеральный номер со стационарного терминала квартиры.
Ответили ему почти сразу, что интересно.
Соткавшаяся в воздухе голограмма отобразила грузноватого офицера в форме армейского подполковника, находившегося явно в каком-то казённом помещении.
— Господин подполковник? Алекс Алекс.
— Что за номер? Вы откуда звоните? — недовольно отозвался толстяк-федерал.
— С домашнего комма, стационар. У меня неожиданная проблема в собственной квартире. Нападение на меня соседа-полицейского, плюс его сына-одарённого. Вы говорили, в таких случаях нужно извещать в первую очередь вас, а не сержанта Кайшету?‥
— Слава яйцам, даже страуса можно выдрессировать в футбол играть… — Раздражённо отозвался хмурый подполковник. — Умеете вы дел подбросить «вовремя»… Только к жене домой собирался…
— Мои извинения! Давайте обращусь к сержанту Кайшете?! И, через сержанта, к Уркидесу? — Алекс изобразил подобие вытягивания по струнке. Оставаясь в положении «сидя».
— ОТСТАВИТЬ! — Махнул рукой толстяк. — Проведите камерой по обстановке. Та-ак… муниципала вижу… Кто этот гражданский вашего возраста? Валяется у стола?
